Книга Благословенны ночи Нергала, страница 124 – Влада Ольховская

— Ну хватит уже! – разозлилась Лорена. – Думаешь, я от этого удовольствие получаю?

Она привыкла к тому, что он чаще всего молчит. Ожидала, что промолчит и на этот раз, вопрос был не таким уж важным. Однако Саргон неожиданно ответил ей.

— Не думаю. Ты ненавидишь меня.

— Вот именно! – с вызовом произнесла она. – Хорошо, что ты помнишь!

— Тогда зачем мне помогать? Меня ранили твои. Вам всем моя смерть выгодна.

— Да знаю я! А зачем спасла тебя – не знаю… Слушай, я не хочу думать об этом. Потому что, когда я думаю, все становится совсем паршиво. Правы были скорее те, кто ранил тебя. Ты – оружие, которое не умеет ничего другого, только быть оружием. Ты бы даже не сделал то, что я, не прочитал бы простейшие инструкции на лекарствах – ты и читать-то не умеешь!

Саргон не был задет ее взрывом эмоций, его голос звучал привычно спокойно.

— Я умею читать.

— Умеешь?.. А мне сказали, что Глашатаи не умеют…

— Глашатаи не умеют. Я умею.

Это было вообще не важно сейчас, особенно на фоне всего остального. Однако новое знание о нем не укладывалось в образ того агрессивного тупого дикаря, за который Лорена держалась в своей ненависти. Привычный мир шатался и терял четкий контур.

— Почему ты умеешь?

— Научил себя.

— Нельзя научить себя читать!

— Можно. Ходил к школе чтецов и слушал, как учили их. Потом попробовал сам. Получилось.

— Но зачем тебе это?

— Захотелось.

Саргон попытался пожать плечами, но тут же поморщился, потревожив рану. Это напомнило Лорене, что повязки надо поменять. Сколько бы она ни призывала в себе гнев, его было недостаточно, чтобы махнуть рукой на спасенного ею человека. Раз уж взялась, надо идти до конца.

Поэтому она просто действовала, стараясь не встречаться взглядом с темными глазами, неотрывно следившими за ней. Она чувствовала, что Глашатаю стоит немалых сил не отстраняться от ее прикосновений. Но и запрещать ей перевязку он не стал, хотя, похоже, окреп достаточно, чтобы все сделать самостоятельно.

— Ты будешь проклята, – только и сказал он.

— Так я уже. Насколько сильной у тебя будет истерика, если я скажу, что Брерис нет?

— Не будет истерики. Я знаю, что Брерис нет.

Лорена хотела шокировать его или хотя бы спровоцировать на эмоции, чтобы он вышел из этого непробиваемого равнодушия. Но удар вернулся рикошетом, она сама застыла перед Глашатаем с едва вытащенной из упаковки повязкой.

— Ты… знаешь?

— Давно.

Саргон, который казался ей тупой машиной для выполнения приказов, отличался в юности на удивление живым любопытством. Это не только заставило его научиться читать, это же то и дело пригоняло его под окна эвкалорисов, принадлежащих жрецам. Он искал ответы – и получил больше, чем ожидал.

Знание о Брерис поначалу показалось ему сокрушительным ударом. Он так верил, он столько пережил… Если это ложь, что тогда правда? Чья воля управляет судьбами, ради чего двигаться дальше? Все запрещено. Что не запрещено, то уже внушает отвращение. Если бы в то время были испытания, он бы все провалил…

Однако страшную правду он узнал в период покоя. У него было время, чтобы восстановиться и принять новые правила игры. Саргон был не из тех, кто сдается и прекращает свою жизнь. Он решил, что будет двигаться вперед, как получится. Служить не Брерис, а людям, рядом с которыми вырос. Не использовать сейкау, а быть частью их стаи. Это помогло – обеспечило в его реальности хоть какое-то равновесие.