Книга Безмолвные призраки Хионы, страница 127 – Влада Ольховская

Вот тогда Вердад и нашла единственный способ защитить их всех.

— Сама я заразилась случайно, – указала она. – Я падаль не ела, но контактировала с мертвым телом фьюза через открытые раны. Я заметила, что изменилась, стала здоровее… Не сильнее, как сами фьюзы, но убить меня было очень сложно. Во мне развивался паразит, он и сейчас во мне, а остальные личинки перешли к защитной функции. Я обнаружила, что другие фьюзы обходят меня стороной, это еще в городе началось. Не раз складывались ситуации, когда они могли бы убить меня, но не делали этого. Я была им неинтересна, полагаю, все те же инстинкты велели им не убивать и уж тем более не пожирать носителя нового поколения.

— И вы решили всем своим дружным коллективом пройти через контролируемое заражение? – усмехнулся Триан.

— Да, примерно так и было. Из носителя паразита на второй стадии никогда не получится фьюз. Заражая себя, мы становились неинтересны им, набеги прекратились. Конечно, не все в колонии пошли на это, но тех, кто не согласился, уже нет в живых. Остальные по большей части здесь.

В некотором смысле колонисты обрели бессмертие. Носители второй стадии, в отличие от фьюзов, не умирали естественным образом. Они должны были оставаться живыми вплоть до поглощения следующим носителем, и личинки это обеспечивали, не влияя на их интеллект и не внушая им чужие инстинкты.

Но за все в жизни приходится платить, и за бессмертие – тем более. Личинки, оберегающие паразита, были заинтересованы лишь в том, чтобы носитель остался жив. Его благополучие их нисколько не волновало. Именно поэтому Вердад, зараженной в юном возрасте, не позволили вырасти, достигнуть биологической зрелости, и никто из зараженных стариков не помолодел. Фьюзы просто поддерживали носителей в таком состоянии, в каком обрели их, лечили, если нужно, и не более.

Ну и размножение носителей им тоже не требовалось. Поэтому с тех пор, как колонисты прошли добровольное заражение, не родился ни один ребенок.

У людей только и осталось, что продолжение существования. Покинуть станцию Борей они не могли, многие фьюзы продолжали охоту. Создавать семьи теперь было бессмысленно. Каждый из выживших искал новый смысл жить дальше самостоятельно. Кто-то сосредотачивался на исследованиях. Кто-то держался за любовь в высшем, платоническом понимании. Кто-то посвящал себя искусству.

Но все эти методы работали одинаково плохо, и до сегодняшнего дня из трех тысяч колонистов дожили меньше пяти сотен.

— Для меня всегда было очень важно рассказать о том, что случилось на Хионе, – пояснила Вердад. – Историю моей семьи – и всей колонии. Я знала, что мой дед направил послание другим колониям. Я верила, что однажды кто-то прилетит, и готова была ждать столько, сколько понадобится. Ради этого я и остальные исследовали фьюзов, охотились на них, изучали… Они-то не исчезнут никогда, они будут жить на Хионе, просто в новой форме, потому что это их планета. Что же до нас, последних людей… Нас уже не спасти – я обязана признать это как глава колонии. Вы прилетели слишком поздно.

Долгое время Стерлинг Витте чувствовал себя лишним на этой миссии. Нельзя сказать, что на других миссиях он обычно оказывался на острие событий, но там он понимал, что может сделать. Да хотя бы проследить, чтобы его бестолковые коллеги инструкции соблюдали!