Книга Территория Левиафана, страница 44 – Влада Ольховская

Ноэль не представляла, откуда взялась эта мысль.

— Укажите это все в отчете, Толедо, – велела Лукия. – И продолжайте работу. Образцов у вас еще хватает.

— Конечно, капитан.

Они ушли, и Ноэль заперла за ними дверь, ей не нужно было, чтобы ее сейчас застали врасплох. Она не сказала капитану, что уже перевыполнила норму работы, положенную хилеру по уставу. Но сама-то она об этом знала! Значит, теперь ей можно было заняться по-настоящему важным делом.

Она помнила обещание, данное Оудену, и не собиралась использовать предоставленное ей оборудование колонии. Это несколько ограничивало ее возможности – но не сильно. Для работы с кровью нужно не так уж много.

Ноэль не представляла, что обнаружит, даже догадки не строила. Меры были слиянием настолько разных видов, что вся их жизнь была аномалией. Да и какой смысл гадать? Загрузив образец в сканер, она терпеливо ждала, что удастся обнаружить компьютеру. Когда на экран начали выводиться первые данные, Ноэль только и могла, что смотреть на них. Она была слишком ошарашена, чтобы делать выводы.

Она готовилась к тому, что будет СТРАННО. Но то, что она видела перед собой сейчас, было ПЛОХО. Есть же разница!

— Боже мой… – прошептала Ноэль, и даже этот шепот показался ей слишком громким в тишине пустой лаборатории.

Она поспешно извлекла образец, перезапустила всю технику, а потом начала анализ с нуля. Она надеялась, что это всего лишь техническая ошибка, что все на самом деле не так ужасно. Однако ничего не изменилось: компьютер безжалостно выдал ей те же данные. Патология стала очевидной, и попытки ее игнорировать ничего бы не изменили.

Теперь Ноэль предстояло принять только одно по-настоящему важное решение: говорить об этом Оудену или нет.

* * *

Раньше он мог хотя бы думать, о чем хочет и как хочет. Оуден не предполагал, что однажды это станет привилегией. Но это медику можно было размышлять о чем угодно до тех пор, пока он не болтает об этом вслух. Для мера были разрушительны даже некоторые мысли, потому что они подрывали дисциплину.

Как ему безропотно подчиняться приказам, если у него в голове все время зудит мысль о том, что он совершил ошибку? Она отвлекает, жалит, как сок пламенной лилии. Ее нужно отгонять от себя, потому что, если дать ей свободу, она продолжит разрастаться. Она начнет задавать ему вопросы, которые способны его убить. Что было бы, если бы он не поторопился? Он думал, что спасает детей Беттали единственным возможным способом. Но вот прибыла Ноэль, и у нее есть свое оборудование, свои лекарства… Быть может, она смогла бы спасти их безо всяких жертв? И что было бы, если бы он встретил ее человеком?

Оуден был вынужден с горечью признать, что она осматривала его как объект. Он для нее не был врачом – да и не мог быть. Человеком тоже не был. Она не смотрела на него, как на равного, а ему этого хотелось.

Он бежал от этих мыслей, как в прошлом, еще до перевоплощения, бежал бы от тварей с глубины. Оуден скрывался в буквальном смысле: он делал все, чтобы его пути не пересеклись с пришельцами. Пусть с ними общаются те, у кого еще есть власть в колонии! А у него вообще ничего нет.

Так он и оказался в одном из залов отдыха. Он надеялся, что всеобщее веселье, не угасающее здесь, передастся и ему. Он хотел бы напиться, но забродивший сок водорослей не действовал на меров. Он слушал пение, которое раньше ему нравилось, однако теперь оно раздражало. Ему хотелось уйти, он лишь усилием воли заставлял себя сидеть на месте, и это мало походило на отдых.