Книга Золотое сияние Холинсу, страница 39 – Влада Ольховская

— Что же ты сумел узнать про него?

Он ожидал, что уж теперь-то Стерлинг сделает свой любимый ход конем: попросит что-нибудь или хотя бы оставит за собой право на такую просьбу в будущем. Однако киборг играл хитрее, он продолжил делать вид, будто они действительно друзья.

— О Триане говорят очень редко – куда реже, чем об остальных номерах, в том числе и другие легионеры! Но уж если он всплывает в разговоре, то вызывает страх даже у своих, о чужих вообще молчу.

— Так себе у тебя сведения – ты их только что придумать мог.

— Но это еще не все! То, что он жуткий, мы и так знаем. Но ходят слухи, будто его номер не соответствует действительности.

Киган невольно вспомнил, как это чудовище разгромило целую армию роботов.

— Думаешь, он не дотягивает до седьмого номера? Мне так не показалось.

— Наоборот! В Легионе номера раздаются после испытаний. Про Триана говорят, будто он намеренно «слил» испытания, чтобы его оценили пониже.

— Но зачем ему это? – поразился Киган. – Смысла нет!

— Как знать? Иногда мы не видим смысл. Может, ему просто лень брать те миссии, которые предназначены для первых номеров. А может, он решил, что с низким номером ему будет проще втираться в доверие к другим людям – таким вот, как Мазарин.

Это уже удар по больному. Киган давно отметил, что, когда речь заходит об Альде, он не способен мыслить здраво. Вот и теперь обвинение Стерлинга было нелепым и ничего не значащим. Но даже этого хватило, чтобы в душе Кигана появились первые вспышки страха.

Он был почти готов бросить все и бежать следом за Альдой – но не успел. Закончилось скачивание программы, компьютер заработал, и в небольшой кабине тут же зазвучал сигнал тревоги.

— Это еще что такое? – всполошился Стерлинг. – Что происходит?

— Сканеры заработали, – напряженно отозвался Киган, пытаясь разобраться в показаниях компьютера.

— И что? Что они показывают?

— Что приближается природная аномалия.

* * *

Все лучшее, что доставалось в этой жизни Риве, становилось результатом терпения и упорного труда. Не было у нее еще такого, чтобы судьба подарила ей что-то. Поэтому оказалось очень тяжело поверить, что Дженвен действительно на ее стороне.

Но никакого подвоха она так и не обнаружила, он делал ровно то, что обещал. Он даже не пытался взять ее, но говорил, что нужно делать. Для начала ей пришлось снять платье – Дженвен не смотрел на нее, однако ей все равно было не по себе. Платье она намочила водой, связала узлом и оставила у огня, чтобы потом, когда она выйдет оттуда, оно было сухим и мятым. Потом ей пришлось оставить на лице Дженвена несколько глубоких царапин, а он вынес это невозмутимо, словно и не чувствовал боли. Кровь, лившуюся из царапин, он использовал для того, чтобы поставить пару пятен на ее подоле – изнутри, но так, чтобы они пропитали ткань насквозь.

Рива не спрашивала его, зачем это нужно. Она уже знала достаточно о том, какой могла быть эта ночь. Он ведь верно все просчитал… Если бы все пошло иначе, она бы вполне могла вырываться, сопротивляться изо всех сил – и все равно бы проиграла. Дженвен был настолько силен, что у нее не было против него ни шанса. Она прекрасно понимала, что ее спасение – исключительно результат его доброй воли, однако была слишком горда, чтобы открыто поблагодарить его за это.