Книга Человек на дороге, страница 141 – Влада Ольховская

Мар Кассандра тоже это знала. Нара могла пережить гибель отца — но не смириться с этим. И судя по тому, как она дралась сегодня, она готовилась к этой встрече.

— Я отстала, потому что чуть не упустила тебя в темноте, — добавила Нара. — Да и лошадь не нашла. Когда я добралась сюда, вы уже сцепились.

— Но ты все равно поняла, как разбить магический круг?

— Конечно, мой отец тоже делал такие! Киара пошла на риск, когда решила делать все сама, без военных, и поплатилась за это. Не знаю, чья это ошибка, ее или Таниса, но уже нет разницы. Теперь он точно захочет нас выпотрошить!

— Он и раньше этого хотел. — Мар Кассандра перевела взгляд на неподвижное тело чудовища. — Ничего не изменилось для него, ненависть, дошедшая до предела, уже не может гореть ярче.

— Я боюсь, что он начнет мстить всей провинции Норит.

— Не успеет, — возразила колдунья. — Принц Кирин вернулся, а значит, Танису скоро придется не нападать, а защищаться. И на одного генерала у него теперь меньше.

«Что делает нас людьми? Не наши тела, как могут подумать многие. Не семья, которая признает нас людьми. Даже не то, что мы зовем себя так. Людьми нас делает человеческая душа, которая хранит в себе то лучшее, что мы накапливаем за жизнь. Дом можно разрушить, золото — отнять, коня — убить. И только душа остается с нами до конца».

Амаир прошел по пустым комнатам дома, проверяя, все ли покинули его по приказу хозяина. Теперь, когда его жена, дети и слуги ушли, здесь было так холодно и пусто… Но это ничего. Амаир ждал в гости смерть, а ей такой прием будет по нраву.

«Именно свою душу мы подвели, когда после смерти императора Жена, истинного правителя нашей страны, приняли все как есть. Мы отвергли законы, которые берегли нас пять сотен лет. Нам казалось, что какие-то старые традиции не так важны, как наша жизнь сегодня. Своими мыслями мы пустили в наш общий дом хаос. Теперь обратного пути нет, и мы должны понести ответственность за свое предательство. Нам только и осталось, что сделать это молча, без мольбы, с гордо поднятой головой».

Многие погибали в военное время — но многие и надеялись выжить. Амаир не надеялся ни на что. Он прекрасно знал, что когда он распространил по Рене свое письмо, его судьба была предрешена. Он поставил под угрозу своих близких, и об этом он жалел, но поступить иначе не мог. Они, кажется, это понимали.

«Если помнить, что все сводится к душе, то и чудовище может зваться человеком, а человек — чудовищем. У кого есть принципы и вера — тот человек. Кто поддался алчности и жажде крови — чудовище. Только это и важно сейчас».

Это письмо было последней его волей, главным наследием его жизни. Амаир долго работал над ним, не один день, и это были не просто слова. Каждую строчку он пропускал через себя, наполнял своей болью и гневом. Но это было несложно — ему достаточно было пройтись по Рене, посмотреть, что стало со столицей, послушать новости, долетавшие из других провинций.

Мир разлетался на куски, и все подсказывало, что дальше будет только хуже.

«Что мы должны были сделать? Восстать сразу. Вы скажете мне: да разве мы были на такое способны? В ночь нападения и солдаты проиграли, а мы — не солдаты! И это тоже верно, но борьба бывает разной. А мы даже не попытались помочь династии Реи и сохранить память об истинном императоре. Мы приняли свою новую судьбу, как скот, который ведут на убой».