Книга Призрак Тилацина, страница 75 – Влада Ольховская

К счастью, грохот, который она устроила во время атаки, все же привлек внимание санитаров. Они ворвались в палату, с трудом отстранили атакующую меценатку от жертвы, кое-как откатили на кровать. Да и Кирилл в палате не задержался, он поспешил выскочить в коридор.

— Вали отсюда! — вопила ему вслед Дана. — Или я сожру тебя, понял? Сожру!

Не верить ей в этот момент просто не получалось…

Он ожидал, что ему устроит выговор как минимум персонал больницы, а может, и к начальству отведут. Однако в коридоре его встречал на удивление флегматичный врач.

— Она предпочла орать, да?

— Предпочла? — переспросил Кирилл. — А что, были другие варианты?

— Плакать. Дана любит внимание. Она с готовностью рассказывает, чего она добилась и как спасла литературный мир. Но потом она обязательно начинает или кричать, или плакать. Правда, в драку обычно не бросается, тут вы рекордсмен.

— Все равно не понимаю, зачем ей это…

— Чтобы ее слова не были использованы против нее, — равнодушно пояснил врач. — Так она может болтать что угодно. При желании она могла бы освободиться. Но ей здесь понравилось, она получает все то, что и снаружи, с меньшими усилиями. И давит на жалость, утверждая, что ее заперли за активную жизненную позицию. Да и потом, с едой у нее большие проблемы. Она это понимает, ей спокойней, когда рядом постоянно находятся медики.

— Это правда, что к ней приходила Арсения Курцева?

— Я не знаю, кто это.

Кирилл открыл на смартфоне фото Арсении — прижизненное, конечно, лишний раз смотреть на статую без кожи не было смысла. Однако врач лишь покачал головой:

— Я не смотрю на тех, кто к ней ездит. Они бывают тут не так уж редко, если руководство это позволяет, мое какое дело? Я могу только сказать, что она здесь живет даже более насыщенной жизнью, чем на свободе.

В это Кирилл готов был поверить. Если Арсения действительно добивалась справедливости, а потом заглянула сюда, ее ожидало серьезное разочарование.

К машине он брел в паршивом настроении. Он-то надеялся предоставить Яну уже готовую версию, хотя дядя ничего такого не требовал, а тут все попросту разваливалось… Ему хотелось поехать домой и отдохнуть от всего этого, чтобы вернуться к расследованию завтра, со свежей головой.

Не вышло. Когда Кирилл добрался до машины, он сразу понял, что на ней уже никто никуда не поедет.

Над автомобилем знатно поработали. Все четыре шины оказались пробиты, окна залили белой краской, а на капоте теперь алела надпись, сделанная губной помадой: «Если не отстанешь, вместо шин будет твое лицо».

— А отец еще говорил, что это близнецы вечно влезают в какие-то неприятности, — проворчал себе под нос Кирилл. — Похоже, это все-таки заразно…

Минуты спокойствия стали редкими и особенно ценными. Ян никогда их не торопил, потому что знал, насколько скоро придется вернуться к привычному хаосу. Но здесь и сейчас он позволил себе верить, что зашел в гости к сестре, потому что родственники так поступают, а не потому, что ему нужно обсудить преступление.

Он наблюдал, как Нина возится с чайником, как достает с полки высокие фарфоровые чашки. Старшая сестра изменилась, и ему приятно было отмечать это. Нина выглядела более ухоженной, а главное, из ее движений исчезла нервная торопливость, а из взгляда — первые признаки затравленности. Алкоголя на кухне больше не было даже для гостей, здесь Нина давно не давала слабину.