Книга Танцующий горностай, страница 26 – Влада Ольховская

Основной версией следствия оставалась месть или преступная конкуренция. Такого маленького ребенка на пустыре можно было покалечить разными способами, однако преступник предпочел автомобиль – и бизнес Максима Максакова был связан с автомобилями. Поэтому полиция тщательно проверяла всех, у кого были даже незначительные конфликты с отцом мальчика, однако полноценных подозреваемых в этом деле так и не появилось.

Когда с Тимуром произошло несчастье, об этом говорили много и по-разному. В основном, естественно, с сочувствием. Однако проскальзывали в Интернете и публикации, в которых сквозило злорадство из-за участи, постигшей богатую семью. Такие зацепки следователи тоже не оставляли без внимания, но и там оказались в тупике.

Максим Максаков, придавленный горем, поначалу не обращал на эту информационную суету внимания, ему было не до того. Но когда он пришел в себя, публикации о его сыне резко прекратились везде – он сумел придушить даже обсуждение в социальных сетях, не говоря уже о более-менее серьезных СМИ. Последней новостью на эту тему стала короткая заметка о том, что Тимура вывезли на лечение в Швейцарию.

— Его покалечили в марте, – указала Александра. – Это сходится с тем, что сказала Наташа Соренко.

— Ага, только больше ничего не сходится, – мрачно заметил Ян.

В новостях не было никакой информации о смерти ребенка. Наоборот, последние сообщения подтверждали, что он будет жить, пусть и не слишком хорошо. После этого Тимур Максаков полностью исчез из информационного пространства.

Однако даже если бы он умер… С его телом не могли поступить вот так! Зачем родителям избавляться от трупа? Они пытались спасти Тимура, и, если бы тот, кто напал на него, все-таки вернулся и задушил ребенка, они наверняка организовали бы полноценное расследование. Так что Тимур подходил на роль мертвеца, обнаруженного в золотом ангеле, и вместе с тем это никак не мог быть он.

Дело усложнялось еще и тем, что семья Максаковых жила в Подмосковье, найти официальные данные оказалось сложно. Яну удалось добыть лишь отчет о травмах, полученных Тимуром в марте – и эти травмы во многом совпадали с повреждениями, которые Соренко обнаружила у мумии.

— Или я схожу с ума, или весь мир. – Ян раздраженно отбросил очередную распечатку, устало потер глаза рукой. – Это же он! Но он вроде как не умирал… И уж точно его не засунули бы в садового пупса!

— Слушай, зачем мы вообще гадаем? – спросила Александра. – Тут часа полтора пути от силы. Поехали поговорим с ними!

— На каком основании?

— Да просто расспросим, что с Тимуром случилось!

— Александра, ты и сама знаешь, что так дела не делаются.

— Даже если это самый простой способ сделать дела, – проворчала Александра. – Ну а то, что программа распознавания лиц навела нас на Тимура, разве не основание?

— Если я сейчас сделаю твое фото и загружу в эту программу, она выдаст мне человек пятнадцать, которые могут быть тобой. И не факт, что это будут только женщины. У нее заявленная точность, по-моему, семьдесят процентов, если не ниже.

— Хорошо, но, может, Максаковым самим будет интересно это все узнать?

— С чего бы? Почти два года прошло, их сын не числится даже пропавшим без вести, а уж тем более убитым. Это не те люди, к которым можно просто завалиться с такими расспросами.