Книга Танцующий горностай, страница 141 – Влада Ольховская

— В этом нет необходимости, я вам верю.

— Ну а Таня со мной согласна. Будем жить так, как получается.

Ян понятия не имел, удастся ли им восстановить то, что было так безжалостно раздроблено. Но то, что Максим хотя бы пытается собрать осколки, уже можно было считать добрым знаком.

— Правда, что Лизонька уже начала торговаться со следствием? – полюбопытствовала Александра, когда они возвращались обратно в город.

— Она старательно сдает всех, кого знает, включая тех, кто помог ей убить Тимура и избавиться от тела. Она делает все, чтобы уменьшить свой срок. В этом она допускает серьезную ошибку, даже удивительную для человека с ее умом.

— Тем, что наживает новых врагов?

— Беспокоиться ей нужно только насчет одного врага. Если Сурначевой удастся выторговать себе слишком мягкое наказание, ее брат это не примет. Он за свою жизнь сделал немало такого, что в суде не докажешь. Вряд ли он побрезгует сделать это еще раз.

— Об этом я знать точно не хочу, – вздохнула Александра. – Пожалуй, я остановлюсь на воспоминании о Ване и его дедушке. Вот оно мне по-настоящему нравится.

Ян отвлеченно кивнул. На душе все равно было как-то муторно… Да и не у него одного: когда они добрались до дома, сестра поспешила к своей квартире. Ян тоже в коридоре не задержался, направился к себе, не зная, ждет ли его там кто-то.

Ева на этот раз ждала. Он не обрадовался: мысли о сходстве Евы и Елизаветы Сурначевой давно уже преследовали его. Вроде как женщины были очень разными – но с этой патологической неспособностью к эмпатии, которая порой доводила до беды. Что Ева делает в периоды своих исчезновений? Может, тоже рушит чьи-то жизни?..

Он никогда не говорил ей об этом, но порой она проявляла чудеса догадливости. Вот как сейчас, например, когда на нем замер взгляд льдистых глаз.

— Если тебе трудно рядом со мной, я уйду.

Ян пару секунд молчал – не чтобы помучить ее интригой, просто раздумывая над ее словами. Сравнивая. Понимая, что сходство и правда есть, он не ошибся, но есть и то, что обеспечивает принципиальные различия.

Например, то, что она пришла к нему. Или то, что Филипп Беленков оставил его в покое. Или то, что жена Беленкова утверждала, что никакие пальцы ему не резала – это Ян специально уточнил.

Изменить Еву вряд ли было возможно, но можно было подсказать ей, как помогать другим, а не тонуть в черном море абсолютного, безбрежного эгоизма.

— Нет, ты лучше, пожалуй, оставался сегодня со мной… Миру так будет безопасней.

— Слушай, есть вопрос! – объявила Александра, заглядывая на кухню. – Откуда у Гайи горностай?

— Какой еще горностай? – удивился Андрей, который в этот момент заканчивал готовить ужин и совершенно не интересовался ни Гайей, ни горностаями, ни происходящим в квартире в целом.

Словно желая опередить хозяйку с ответом, на кухню гордо прошествовал динго, который действительно весь вечер таскал в зубах длинную плюшевую игрушку.

— Это не горностай, это хорек, – поправил Андрей. – А почему вдруг горностай?

— А почему хорек?

— Потому что на этикетке было написано «Наташин хорек». Собственно, такая формулировка и подтолкнула меня к покупке. Это нам в клинику сегодня привезли новые игрушки.

— Ты скормил Гайе «Наташиного хорька»? – поразилась Александра. – У тебя совесть вообще есть?