Книга Три цветка Индонезии, страница 92 – Влада Ольховская

— Благотворительностью?

— Я тоже об этом подумала, – кивнула Александра.

Благотворительностью Роб ДиМиро начал заниматься чуть ли не с первых месяцев карьеры. Он бы прыгнул туда и раньше, но тогда было бы непонятно, с чего это «молодой талантливый артист» сразу не стал волонтером. Так что какое-то время он еще приучал доверчивую публику считать себя звездой. Публика морщилась, но ела все, что ей предложат.

Когда же он убедился, что его новый псевдоним ассоциируется с богатством и процветанием, он отправился раздавать деньги просто так. В этой грани своей жизни ДиМиро был настоящим ангелом: он встречался со своими фанатами, посещал больницы и хосписы, выделял материальную помощь врачам во время борьбы с пандемией. Он даже рискнул войти в «красную зону» и лично пожелать здоровья пациентам. Многие тогда заподозрили его в постановочной съемке, но доказать ничего не удалось.

И все же главной сферой интересов ДиМиро было не это.

— Он у нас борец за права беженцев, – усмехнулась Александра.

— Серьезно?

— Представь себе.

— Ну вот не самая актуальная проблема, – заметил Ян.

— Да, зато оригинальная, в эту мутную воду никто не лезет. Если бы ДиМиро занимался только этим, возникли бы вопросы: почему именно так, тебе проблем собственной страны мало? Но он, видишь, успевает покрутиться везде, он создал себе репутацию блаженного, так что его интерес к мигрирующим обездоленным принимают за чистую монету.

На камеру ДиМиро артистично вещал, что его печалит будущее человечества, вынуждающего людей бросать свои дома и привычную жизнь из-за навязанной им войны. Дураком он не был, говорил на нескольких языках и лично посещал лагеря нелегалов. Он даже в период самых строгих локдаунов умудрялся летать по миру, чтобы его сфотографировали обнимающим симпатичных глазастых деток и пожимающим руку обмотанному бинтами старцу.

Для этих людей было не важно, что он там за знаменитость. Он им помогал, привозил еду и одежду. Эти кадры старательно выкладывались в интернет – и облетали весь мир. Александра не сразу сообразила, зачем это может быть нужно, но все же догадалась. Да и брат не подвел: он просмотрел несколько отобранных ею роликов и разобрался, на что она намекает.

— А беженцы эти в основном из Азии, – задумчиво сказал он.

— Из Африки тоже есть. Но из Азии больше.

— И капитал прекрасному экологически чистому заводу выдали азиатские инвесторы…

— Очень загадочные, надо сказать, – кивнула Александра. – Они мне сразу показались подозрительными, и я попросила коллег из австралийской полиции пошерстить их чуть внимательней.

— И что в шерсти?

— Блохи.

Солидные инвесторы оказались именно тем, чего ожидала Александра: фирмами-однодневками. Нет, они были солидными однодневками – со значительным капиталом и собственными офисами, с официально нанятыми сотрудниками, мраморным холлом и красивой секретаршей в приемной. Однако все они, зарегистрированные в разных странах, были мистическим образом созданы меньше чем за месяц до того, как понадобилось выделить средства на строительство завода.

Причем эти однодневки были еще и очень добрыми. За те несколько лет, что просуществовал завод, они от него никаких средств не получили, да и не настаивали. Кто же думает о деньгах, когда на кону судьба планеты?