Книга Три цветка Индонезии, страница 39 – Влада Ольховская

Этот ролик показывал смерть, но не указывал на то, что рэпер знал об истинных последствиях своих действий. Напротив, увидев, что случилось, он закричал, он отшатнулся, свалился на землю с высоты настила – да и не мудрено, его обдало горячей кровью женщины, на которой он через пару месяцев собирался жениться.

— Это не он, – покачал головой Ян, когда ролик закончился. В интернет выложили не весь клип – никто уже не собирался монтировать эту запись. Кровожадную публику Сети волновала только казнь. – Видно же, что не он.

— Иногда я думаю, почему меня к тебе тянет, – обыденно заявила Ева. – Но ответ я чаще всего не нахожу. Я рада, что хотя бы в постели мне не нужно давать разъяснения.

— Достойно придавила. Теперь объяснишь?

— Ты смотришь на то, что произошло, а нужно смотреть на того, кто сделал.

— Да смотрел я на него! Он вполне логично орет.

— Он орет. Даже логично. Но не от горя.

Она сама перезапустила видео – и сама же нажала на паузу. Причем Ева остановила ролик не на смерти Арианы, а за пару секунд до того, как было спущено лезвие.

— Посмотри на него. Он стоит уверенно, зрачки расширены настолько, насколько предполагает освещение, плечи расправлены, голова поднята высоко. Невербальные послания.

— Так он ведь не знает, что убьет ее.

— Да. А потом он знает.

Она перевела ролик вперед, туда, где рэпер начал кричать. Позволила Яну рассмотреть картинку без пояснений, потом отмотала чуть дальше, где окровавленный мужчина хотел коснуться мертвого тела – но так и не смог.

Кое-что Ян уже начал замечать – она ведь не зря обратила его внимание на глаза. Не похоже, что рэпер действительно испытывал тот абсолютный, звериный ужас, который демонстрировал. Но аргумент сомнительный: все люди разные, да и камеры, пусть и хорошие, не идеальны.

— Только на глаза ориентироваться нельзя, – заметил Ян.

— Кто говорит про только? Человек в горе сжимается, закрывается, уходит в себя. У него расправлены плечи. Отсечение головы любимому человеку – поступок, который требует осознания.

— Нравится мне, как спокойно ты об этом рассуждаешь…

Ева иронию проигнорировала, она продолжила:

— Но он начинает кричать сразу же. Он не пытается принять новую правду о мире. Он готов к этой правде изначально. Его крик – это не выражение эмоций, это просто крик. И вот еще что.

Она вернулась на легальный видеосервис, нашла там запись с какого-то шоу и показала Яну. Все тому же рэперу, но куда более нарядному и не окровавленному, вручали какую-то награду. А он улыбался, смущенно, как школьник, благодарил всех, кого только мог.

На этот раз Еве не пришлось давать столь нелюбимые ею пояснения, Ян и сам все увидел. На этой церемонии, мирной, торжественной, красивой, у рэпера дрожали руки, когда он принимал приз. Он волновался, для него происходящее было по-настоящему важно.

Когда он потянулся к своей мертвой невесте, никакой дрожи не было.

— Когда ты это выяснила? – пораженно прошептал Ян.

— Сразу посмотрела и выяснила. Это все видно.

— И никому не сказала?!

— А зачем? Все равно никто бы не поверил. Ты вот сразу не поверил, а ты не самый тупой из моих знакомых. Но ты все равно в состоянии увидеть правду. Другие – нет, они не поверят, а поверившие не докажут. Ты сам сказал, почему.

Да уж, сказал… И эти причины никуда не исчезли. Рэпер и модель считались в шоу-бизнесе образцовой парой, идеально подходящей друг другу. Он ничего не получил от ее смерти. Да и потом, далеко не каждый способен на такое чудовищное убийство… а вот его нервы не подвели.