Книга Три цветка Индонезии, страница 110 – Влада Ольховская

— Я хочу с ней встретиться, – объявил Ян. – Нет, не нормальный, да, понимаю, как это тупо. Видишь? Я даже высказал за тебя все претензии.

— Это невозможно!

— Да ладно…

— Ян, даже у твоей наглости есть предел! Или должен быть!

Павел возмущенно выдохнул в трубку и прервал вызов. Ян перезванивать не стал, вместо этого он набрал номер Кирилла.

Старший брат связался с ним ранним утром. Объявил, что использовать ребенка для достижения мутных целей – это низко и подло. Этим Ян подает плохой пример и рушит Кириллу жизнь. Вот так злоупотреблять доверием – последнее дело. А еще – что через два часа у Яна вылет, билет на внутренний рейс уже заказан, возвращение завтра, одного дня на эту авантюру больше, чем достаточно.

Лететь ему предстояло одному, Александра все еще отказывалась отходить от Гайи, но Ян хотел, чтобы так было. Он чувствовал, что ему нужно дойти до конца самому, ведь Жильцов стал в первую очередь его проблемой.

Холодно сейчас было везде: и по дороге в аэропорт, и в самом аэропорту, и даже в самолете. Но даже этот холод не мог сравниться с тем особым морозом, который царил в колонии. Ян понимал, что всему этому есть логичное объяснение: климат, продуваемое со всех сторон открытое пространство, старое здание, остро нуждавшееся в ремонте. Но долгая дорога, усталость и события последних дней заставляли многое воспринимать по-другому, порой даже не совсем рационально. Как будто этот холод поселился здесь потому, что под одной крышей оказалось так много проклятых людей – обреченных, слишком много сотворивших, никому уже не нужных. Глупо, конечно, и совершенно непрофессионально… Но вполне предсказуемо после того, что случилось с ним и Александрой возле гаража.

Павел и правда договорился обо всем, Марину Лауж привели к нему на встречу без лишних вопросов. Вот только Ян не сразу сообразил, что перед ним действительно она. Хотел даже потребовать документы, но присмотрелся внимательней – и был вынужден признать, что человек способен измениться настолько сильно.

На фотографиях из прошлого Марина была стильной улыбчивой женщиной с лучистым взглядом. У нее был безупречный маникюр, она идеально подбирала наряды и смотрелась к месту на любом мероприятии. Она была человеком-пламенем, человеком-двигателем, она заслужила свое место под солнцем умом и стальной хваткой.

Теперь от той женщины мало что осталось. Скорее всего, сломалась она не сразу. Пожалуй, первый год она еще смеялась надо всеми и считала себя победительницей. Ходила королевой и не обращала внимания на угрозы и нападения. Но в какой-то момент ей пришлось признать, что былые покровители покинули ее по-настоящему, это была не игра на публику, никто за ней не придет. Вот тогда она и сдалась, приняла новые правила, в которых маникюр и стильная стрижка стали разве что забавным анекдотом.

При первом взгляде на нее Яну и вовсе показалось, что к нему на встречу привели мужчину лет шестидесяти – грузного, хоть и не полного, с сухой морщинистой кожей и растрепанными седыми волосами. Ему потребовалось время, чтобы разглядеть в этом новом воплощении черты прежней Марины. Губы, не обозначенные алой помадой, казались совсем тонкими, будто исчезнувшими, глаза уже не искрились.

Она вертела в огрубевших пальцах дымящийся окурок и смотрела на Яна с нескрываемым безразличием. Она уже не умела даже ненавидеть, и он не хотел думать, что с ней случилось перед этим, за какое еще наказание заплатила Лариса Вишнякова.