Онлайн книга «Цвет из иных времен»
|
Когда мы подходили к нашей яхте, миссис Грегориус помахала толстой рукой и крикнула нам: — Дорогие профессора! Присоединяйтесь к нам! У нас есть отличное пиво. И картофельные чипсы. Научим вас играть в червы! Компания ее пила только коктейли, но в самом начале они видели, как мы потягивали пиво, и с чего-то решили, что никакой другой алкоголь нам не по нраву. Я склонил голову. Миссис Грегориус нравилось считать нас европейцами, – полагаю, потому, что мы были профессорами, – и я старался вести себя подобающе; к слову, еще это помогало сохранять между нами дистанцию. — Чрезвычайно заманчивое приглашение, – ответил я. – Но нам – как вы там выразились? занудам? – нам, старым занудам, нужен полноценный сон. — Чепуха! Давайте к нам, пиво неплохое! А это уже сказала миссис Чатсуорт. Чатсуорты – худощавые жители среднего Запада. Она всегда приговаривала «Чепуха!», а затем выдавала разного вида обходительности: «Чепуха! Жульничаешь ты вдвое больше меня. Просто ночь сегодня выдалась удачная!» Она носила очки в оправе со стразами, хотя справедливости ради следует отметить, что стразов было в меру. Я понимал, что нам следует как-то ответить на их неоднократные приглашения. И в то же время, утомленный долгим, мучительны днем, я, как мне кажется, искал обычного освобождения от бремени, возможности разделить тьму с временными соседями. По тому, как все четверо встревоженно вздрогнули, я понял, что на мгновение они поверили, будто я собираюсь подняться на борт. Но я лишь приблизился к яхте, положил руку на планшир и учтиво сказал: — Мы очень ценим вашу доброту, но у нас и правда выдался тяжелый день. Только вернулись от парковых рейнджеров. Вы в курсе, что они оба больны? — Уже подтверждено? – спросил мистер Грегориус. Остальные молча моргали. Болезнь. Нам сразу стало ясно, что о болезнях они и слышать ничего не хотят. У толстого мистера Грегориуса – более грузного, чем жена, – были желтоватые щеки и, вероятно, высокое кровяное давление. Миссис Чатсуорт сильно кашляла от сигарет – наверняка предраковый симптом, – а муж ее, самый тихий участник компании, над которым подшучивали за то, что он больше всех пил, демонстрировал, на мой взгляд, откровенную желчность, намекающую на больную печень. Они приехали к озеру, чтобы спастись от мыслей о недугах, о неумолимой эрозии тела. Неловкое молчание и почти осязаемая враждебность в ответ на новость побудили меня высказать предположение менее суровое, чем я намеревался изначально: — Да. Помощь уже едет. Но мы надеемся, что в озере нет ничего… вредного. Только если легкий привкус? — Чепуха, – произнесла миссис Чатсуорт, но далеко не привычным дружелюбным тоном. Ее муж – лысый мужчина с тонкими, как грабли, конечностями и маленьким брюшком – сказал: — Да что уж там. Многие города берут отсюда воду. Ясное дело, все с ней в порядке. Должно быть, подцепили какую инфекцию. Тут они отвернулись, чтобы обменяться анекдотами о вирусах гриппа, игнорируя меня. Пока мы собирали снаряжение и провизию с нашей яхты, я почувствовал прилив раздражения. — Черт возьми, Эрнст! Другие должны что-то чувствовать. Да, они поверхностные, много пьют, никогда не остаются наедине с озером; может, по натуре они не наблюдатели, а еще моложе, сильнее – да, да, да! И все это ровным счетом ничего не объясняет! Отрава в этом месте слишком сильна – во всяком случае, слишком отчетлива и дурна, чтобы остаться незамеченной. Не может быть, чтобы из ста пятидесяти людей только двое… |