Книга Рваные судьбы, страница 147 – Татьяна Николаева

— Зачем тебе нужна эта работа?

И так далее…

10.

В конце осени Вера получила письмо из Курска. Ей принесла конверт почтальонша Ира прямо домой. Вера вскрыла конверт и дрожащими руками достала письмо. По мере чтения лицо её менялось. Она широко раскрыла глаза и ртом стала хватать воздух, как будто задыхалась. Затем она побледнела, а потом лицо её посерело и как будто бы постарело за секунду лет на двадцать. Стон, скорее крик боли, вырвался из её груди. На крик прибежали мать и сестра. Они испугались, увидев Веру, сидящую неподвижно и устремившую потухший взгляд в одну точку. Из рук выскользнул исписанный листок бумаги. Шура наклонилась и подняла письмо.

— Что там? – спросила Лиза. – Прочти.

Шура прочитала вслух письмо. Верина свекровь писала, что от Юры пришло письмо. Что он уже давно живёт у одной женщины. Сначала он просто работал у неё по хозяйству, а потом сошёлся с ней и не собирается возвращаться. Женщина была старше него, без детей, имела большой дом, скотный двор. «Прости, Верочка, если сможешь, Юру. Я ему написала, что это непорядочно. Но он ответил, что к тебе не вернётся. Ещё раз прости нас».

— Вот ведь сволочь какая! – в сердцах воскликнула Лиза. – Гнида! Оставить жену с годовалым дитём, одну, в такое трудное время! Ах, подлец. Чтоб ему пусто было! – ругалась она.

— Мама, не надо, – тихо попросила Шура. – Погодите.

Она присела к сестре и обняла её за плечи. Вера не шелохнулась.

— Вера, миленькая, не сиди так, молча, – нежно сказала Шура. – Поплачь, не держи в себе. Надо поплакать, боль слезами выйдет немного.

И, словно она только этого и ждала, Вера вздохнула глубоко ртом и разразилась громкими безутешными рыданиями, сотрясаясь всем телом. Слёзы жгли глаза, боль разрывала грудь.

— Как он мог? Господи, как он мог? – причитала она, всхлипывая и захлёбываясь слезами. – Ведь мы были так счастливы, мы такое пережили вместе. Как же так можно? Как же можно так быстро всё забыть? Растоптать нашу любовь?! Что же теперь будет?

— А и ладно, дочь, – сказала Лиза. – Ничего, погуляет, и вернётся.

— Что вы, мама, – укоризненно посмотрела на мать Шура. – Разве можно такое простить? Что угодно, только не предательство и трусость!

— Да, и правда ведь, – покряхтела Лиза, – что это я говорю? Совсем из ума выжила. Просто я хотела сказать, что не стоит из-за него слёзы лить и душу рвать. Слаб он духом оказался. Кобель он обыкновенный. И, если бы не сейчас, так потом всё одно предал бы.

Заплакала маленькая Валечка, и Лиза поспешила успокоить внучку. Шура осталась с сестрой. Вера притихла, только продолжала покачиваться, а из глаз потоком лились горячие слёзы. Шура молча сидела и крепко обнимала сестру, давая ей почувствовать незримую и безмолвную поддержку. Она не успокаивала Веру, не ругала её непутёвого мужа, не произносила тех пустых банальных слов, которые в минуты тяжёлых душевных потрясений только вызывают раздражение.

В начале зимы Вера сходила в ЗАГС и развелась с мужем, взяв себе обратно девичью фамилию Суботина.

Захар всё же настоял на своём, и Шура оставила работу в городской столовой и пока что сидела дома. Она с удовольствием нянчила Валечку, мечтая о своём ребёночке. Но у неё пока не получалось забеременеть.

— Наверное, со мной что-то не в порядке, – говорила она Вере, падая духом, – и у меня не может быть детей.