Книга Скала и ручей, страница 92 – Татьяна Николаева

— Что происходит? — испуганно прошептала она, однако нож послушно нашла, раскрыла и крепко сжала тонкую рукоять.

— Надо кое-что проверить, — нахмурился охотник и зажал рукой запястье с обережными браслетами, которые вдруг стали обжигающе горячими. — Будь здесь и никуда не уходи. И никого в палатку не пускай, пока не убедишься, что это я.

— Осторожно, — попросила она, слегка коснувшись его руки на прощание.

Тревога росла, увеличивалась, теснилась в груди. Наскоро зашнуровав ботинки, Ринат скользнул рукой по поясу брюк, убедившись, что еще один нож на своем месте — прицеплен к карабину, — и тихо выбрался на улицу. В темноте ярко освещенная палатка осталась последним островком безопасности. А опасность витала в воздухе, такая же осязаемая, как густая и влажная ночная прохлада.

В одной водолазке было холодно. Ринат поежился, но тут же протер лицо сухими ладонями, стряхивая остатки сна, и, сжимая нож в кулаке, неслышно пошел к лагерю.

Костер догорел, только от тлеющих угольков поднимался легкий, едва уловимый серебристый дымок. Примятая трава распрямилась, из большой палатки тоже доносилось только тихое сонное дыхание, а ботинок из-за угла тамбура выглядывало только две пары. Рома так и не пришел.

Стараясь успокоиться, Ринат глубоко вздохнул. Зябкое и колючее ощущение внутри напоминало зов камня, такое бывало, если ему удавалось найти отличную жилу. Вот только на этот раз зов был тревожным, отчаянным, больше похожим на крик о помощи. Обойдя лагерь и убедившись в том, что он пуст, Ринат короткими перебежками спустился до реки. Не помнил, как пролетел кувырком последние пару метров, цепляясь за торчащие корни, как ободрал щеку, влетев в колючие кусты, а остановился лишь тогда, когда увидел Рому.

Он лежал на широком плоском камне, и одна рука его покоилась на груди, а другая свешивалась в ледяное течение. Вода билась об эту застывшую безжизненную руку, и холодные брызги летели ему в лицо, но он их уже не чувствовал. Пестрый свитер потемнел от крови, и темная кровавая дорожка сползала с камня в реку, и густые тяжелые капли медленно падали в течение, окрашивая отблеск луны в красный.

Ринат потянулся к нему, но наткнулся на пустой и безжизненный взгляд и понял, что искать биение сердца бессмысленно. Рукой Рома тщетно пытался зажать рану, но пальцы бесполезно застыли на мокрой и липкой ткани, аккурат на груди разорванной ножом.

В пронзительной тишине плеск реки вдруг сделался глухим и далеким. Ринат сжал виски двумя пальцами и выдохнул сквозь зубы, прогоняя остатки стреляющей боли. Камень — темный, сильный аметист на цепочке, который он сам отдал Роме в доме шамана, — действительно звал его на помощь, но он опоздал. Да и природа как будто очнулась уже не вовремя. Ринат провел ладонью по лицу Ромы, закрывая ему глаза. Он был уверен, что Рома выбрал правильную сторону, хотя и не успел на нее прийти.

Ринат машинально вытер о мокрую траву липкие от крови ладони. Вокруг было тихо: так тихо, как бывает только в совершенном одиночестве. Лагерь оставался слишком далеко, а здесь, у реки, ничто не выдавало присутствия человека: ни дыхание, ни запах, ни предательская сухая ветка под ботинком. В минуты опасности охотник сливался с природой, становился ее ушами и глазами, мог услышать или увидеть больше, чем положено человеку. Но тогда, у реки, способности молчали.