Книга Скала и ручей, страница 150 – Татьяна Николаева

Очередной порыв ветра распахнул старую хлипкую дверь на скрипучих петлях. Пригнувшись, чтобы не задеть головой низкую балку, Ринат вошел в Храм Небесного престола. На такой высоте светлело стремительно, и фонари были уже не нужны: тусклые золотисто-лиловые отблески ложились сквозь окна наискосок, и каменные стены вокруг казались позолоченными горным рассветом.

Храм был пуст и мертвенно тих — только распахнутая дверь негромко поскрипывала на ветру старыми петлями. В глубине, куда проникали только самые длинные и тонкие золотистые лучи, виднелись очертания трех статуй: посередине — великий дух Тэнгэр, хранитель гор и неба. Ринат узнал его сразу, вспомнив рассказы и молитвы пхади. По правую руку от него в позе лотоса сидела девушка неживой, нечеловеческой красоты с искусно вырезанными в камне чертами лица и длинными, окутывающими всю фигуру волосами из золота. По левую руку божества расположился на коленях в молитвенной позе мужчина, одетый в тяжелые доспехи, золоченый нагрудник и массивные оплечья с аметистовыми заклепками. Слева и справа к его поясу были прикреплены огромные, больше двух метров длиной мечи в ножнах, тоже инкрустированных аметистами и чистейшими топазами.

Узкие миндалевидные глаза статуй смотрели вперед невидящим взором и видели больше, чем любой человек на земле. Их прекрасные бесстрастные лица не тронуло время, не испортили дожди и ветра. У самых ног божества Тэнгэра, в трещине камня, окутанный снегом и осколками льда, к теплому золоту солнечных лучей пробивался нежный сиреневый крокус.

Ринат опустился на колени и поклонился, коснувшись лбом сложенных на полу ладоней. Ему показалось, что тонкий и легкий аромат цветка пробивается даже сквозь вечный холод. Снова вспомнилось предостережение Суэра, но ему бы и в голову не пришло сорвать такую красоту. Цветок распустился почти на целый год раньше своего времени — в тот самый день, когда маленький шаман открыл Небесные ворота, снова призвав жизнь в эти суровые края. Нежные лепестки глубоким и чистым фиолетовым оттенком и вправду напоминали аметист, а формой — сердцевидную чашу. Ринат прикоснулся к нежному стеблю, провел по нему снизу вверх и убрал руку. Неожиданное в этом царстве льда и мороза тепло живого цветка словно коснулось его собственного сердца, и на душе стало так легко и спокойно, как не было с тех самых пор, когда он развелся с Тамарой и уехал в тайгу.

— Ты долго там будешь молиться? — резко окликнула Милана. — Вообще-то холодно!

Он поднялся с колен. В золоте рассвета ее глаза опасно сверкнули, но охотник отчего-то знал: что бы ни случилось, чужаки не добьются своего.

— Где камень? — Милана шагнула вперед, оттолкнув руки своих спутников.

— Его нет, — спокойно ответил Ринат.

На мгновение она опешила, даже нахмурилась. По лицу промелькнула тень.

— Как нет? — изумленно переспросила она. — Ты его уже забрал? Он там, где ты молился?

Она метнулась к нему, сорвала с него штормовку, принялась вытряхивать карманы, но ничего, кроме складного ножа и карабина, не обнаружила. Ринат стоял на снегу и пронизывающем ветру совершенно невозмутимо, холод и высота ему давно были не страшны.

— Где аметист? — вспыхнула Милана и вцепилась в его плечо. Она была сильно ниже, почти на две головы, и ее гнев выглядел для него глупо и смешно. — Я тебя спрашиваю!