Книга Скала и ручей, страница 133 – Татьяна Николаева

Долина Улай-Су. 3200

Я лежал, вытянувшись на твердой широкой лавке, и не шевелился, чтобы не разбудить тебя. Мы оба уже забыли, что может быть так хорошо: напряжение, непростая дорога, постоянные страхи и догадки утомили нас обоих до предела, а здесь, в маленьком таежном доме, надежно скрытом от чужих глаз и отделенном от внешнего мира большой и мощной рекой, мы оба ощущали себя под защитой.

Привычка писать тебе раз в неделю давно сбилась, но я все равно пишу. Рано или поздно ты найдешь эту тетрадь и, может быть, увидишь между строк все то, что я не смог или не успел тебе сказать. Надеюсь, что все-таки смогу, пока еще не станет слишком поздно. Некоторые ошибки даются нам не для того, чтобы их исправить, а для того, чтобы не повторять. Я не стал хорошим отцом для Мити, и мальчику-шаману отца заменить не смогу, но что-то внутри меня заставляет о нем позаботиться, как бы он ни храбрился и как бы ни старался казаться взрослым. И противиться этому я не могу — хотя зову камня сопротивляться научился. Дар можно контролировать. Просто нужно очень много сил. Сил — и воли.

Ты танцевала, сливаясь с пламенем, как будто твои ноги отрывались от земли, а я не мог отвести взгляда. Пение варгана уводило меня в транс, я не чувствовал ни жара от разлетающихся искр, ни холода от близкой реки, только слышал низкий, утробный звук инструмента, гулкое эхо бубна и треск поленьев. В огне то и дело взлетали знакомые и незнакомые образы: лица на фоне гор, те, кто умер, оставив меня, те, кто погиб по моей вине. Отец рассказывал мне, что близкими люди бывают не только по крови, но и по душе — это значит, что душа одного человека всегда найдет того, кто ей нужен, из любой точки мира потянется к нему и однажды коснется. А я со временем понял, что это гораздо сложнее, чем просто желание быть хотя бы с кем-то: только настоящая любовь способна пройти сквозь время, запреты и обязательства.

Да, у нас есть души, но есть и судьбы, которые сплетены задолго до того, как мы придем в этот мир. Душу можно заставить молчать, можно обменять на черствость и холодность, но с судьбой не поспоришь, и рано или поздно именно ее нить приведет тебя туда, где ты нужен. Заставит сделать то, чего ты от себя не ожидаешь. И, как бы я ни ошибался раньше, теперь понимаю — здесь и сейчас все правильно. Если в гору идти трудно — значит, ты на верном пути.

Грохот и звон разорвали звонкую утреннюю тишину. Ринат проснулся от того, что в лицо ему брызнули осколки стекла, и, инстинктивно дернувшись в сторону, закрыл собой Тамару. Впрочем, ей тоже было уже не до сна: выпрямившись, она протерла лицо сухими холодными ладонями и встревоженно оглянулась:

— Что там?

— Сейчас посмотрю, — Ринат сунул ноги в кроссовки. В них было труднее ходить по горам, чем в ботинках, но с ботинками пришлось попрощаться на Хрустальном кольце.

— Не ходи, — Тамара вцепилась в его рукав. В ее широко распахнутых глазах плескался необъяснимый страх. За стеной слышались приглушенные голоса, хруст веток и камней, и обостренные чувства Рината уловили два женских голоса и сколько-то еще мужских, до смешного знакомых. Он мягко и ласково опустил руку Тамары и, наклонившись, поцеловал ее в лоб.

— Разбуди Суэра. Сидите тихо. Я сейчас.