Книга Большая птица не плачет, страница 78 – Татьяна Николаева

Ведь людям так хочется верить в сказку с хорошим концом.

С Хрустального перевала окрестности просматривались, как на ладони. С одной стороны в каменном цирке [2] лежало маленькое озеро, с другой — из тонкого ручья речка Шургатай превращалась в веселый и шумный поток. Если смотреть прямо на север, по левую руку простиралась долина Изумрудных озер, усеянная сине-зелеными водоемами, по правую — та часть, где еще оставались поселки. Половина из них после набега напоминала тот, в котором друзья разделились.

Аюр приставил ладонь к глазам, защищаясь от солнца, и вгляделся в изумрудную синь. Долина Изумрудных озер была скрыта от глаз перевалами с двух сторон, и чтобы увидеть, что там, за следующей скальной стеной, нужно было ее перейти. Озера зеркалами поблескивали на солнце. Совсем рядом, кажется — рукой подать, тянулись высоко вверх Генерал и Дева, и отсюда, с большой высоты, они уже не казались столь неприступными. На груди Генерала можно было разглядеть каждую трещинку, каждую окаменевшую складку на его мантии. Дева сверкала под солнцем чистейшими ледниками. И там, между ними, в последнем островке зелени, если очень-очень хорошо всмотреться, можно было с трудом разглядеть красные крыши, загнутые кверху по углам.

Аюр улыбнулся от радости. Монастырь и правда существует, до него вполне реально дойти, только еще бы пару дней дороги! Все невозможное нужно только вовремя превратить в цель — тогда вопрос из «как» превратится в «как скоро».

Хотелось уже поскорее дойти до перевала Ветреный, ведь дорога казалась уже совсем недолгой. Аюр похлопал по лохматому боку своего молчаливого спутника и пошел на спуск за ним следом. Несмотря на крайне равнодушное выражение морды, як был вовсе не так глуп, как хотел казаться; он умел находить самые безопасные подъемы и спуски, каким-то внутренним чутьем отыскивал воду, если вдруг исчезали все ручьи и реки. Идти за ним было почти безопасно — а из рассказов охотников Аюр слышал, что именно спуск неожиданно оказывается опаснее подъема, когда не остается сил, зато присутствует всепоглощающая радость от взятого перевала или вершины. Но подъем — лишь половина успеха; чтобы остаться в живых и дойти до конца, нужно преодолеть собственную усталость, чрезмерную радость и лень, и после подъема еще и спуститься вниз. Ощупывая каждый камень, изредка спуская каменные ручейки или что-нибудь покрупнее, Аюр осторожно пробирался по едва заметной извилистой тропке, стараясь не глазеть по сторонам, чтобы не отвлекаться, и не смотреть вниз, чтобы не кружилась голова.

Только оказавшись на ровных, никуда не вылетающих из-под ног камнях, у самой кромки прохладного изумрудного озера, он вдруг понял, что на высоте голова у него не болела.

Долина Изумрудных озер по праву считалась одной из самых красивых перед последней, долиной Имгарлак. От обилия чистейшей горной воды она казалась сияющей, словно зеркало, и спокойная гладь озер принимала в себя яркое полуденное солнце. Здесь никогда не бывало столь жарко, как внизу, на подступах к тайге, воздух был разрежен, но пронзительно чист. И тишина — не такая страшная и гулкая, похожая на то, как звучит одиночество, а спокойная, умиротворяющая, вечная. В брошенном поселке было тихо, потому что люди покинули его, а здесь просто никогда не шумели.