Книга Большая птица не плачет, страница 7 – Татьяна Николаева

— Ладно, будут тебе золотые бусины, — махнул рукой Мирген и направился к коновязи. Сегодня день был важным, непростым: он собирался на большую ярмарку в городе. Обыкновенно к этому времени в Салхитай-Газар приезжало великое множество гостей: одних интересовала охота, других — драгоценные камни, третьих — начало свадебной поры. Середина лета у салхитов была богата на праздники. В это время здесь вступали в возраст мальчики, и для них проводился обряд первой охоты; солнце взбиралось на самую высокую точку, и люди праздновали Большое солнце; открывался сезон для охотников за камнями, и те отправлялись в горы знакомыми тропами. А в конце, когда август шел на убыль и раньше начинало темнеть, шаманы торжественно закрывали Небесные врата — до следующей весны. После этого в Салхитай-Газар начиналась глубокая осень, сплетенная холодными степными ветрами и пронизанная бесконечными иглами дождя.

Каждый праздник неизменно сопровождался веселыми, шумными торгами и ярмарками. Охотники за камнями и золотых дел мастера продавали драгоценности, украшения и прочие дорогие безделушки, обыкновенные охотники возили шкуры, мясо, изделия из рога и кости. Мирген точно знал, что к нему за ножами с костяной рукояткой придет бледнолицый старик с толпой внучат, за свежим мясом джейрана — молодая хозяйка из горного поселка, за дорогим кубком с ножкой из рога горного тура — богатый бай [2] с золотыми перстнями.

День обещал быть знойным и пыльным. Еще не успело отступить холодное утро, как воздух накалился и задрожал от обволакивающей жары, травы склонились под ветром, что нес песчинки и сухой воздух пустыни. Солнце выползло из-за холмистой гряды, и сразу же во всем поселении закипела, забурлила жизнь: высыпали из юрт малыши, вышли женщины на реку, мужчины — на охоту и запрягать коней. Ярмарка в небольшом, но хорошо населенном городе Аршат, расположившемся от границы степи с тайгой, привлекала всех мастеров и охотников из окрестных селений.

Мирген надел новый синий дэгэл, расшитый сестрой, сапоги из красного войлока с символом Солнца и высоко загнутыми носами, умылся холодной водой и, немного подумав, стоит ли наряжаться, все-таки надел праздничный желтый малгай [3] с черной опушкой и бисерной нитью.

— Ай, богатырь, — усмехнулась Айрата, когда он впряг своего любимого вороного в телегу с товаром. — Доброй торговли, Мирген-ах!

— Спасибо, цэцэг [4], — он наклонился, поцеловал сестру в лоб и ловко вскарабкался в седло: от белеющих вдалеке юрт чужого рода уже тянулась цепочка идущих на ярмарку, и он поспешил их догнать. Пустыни все опасались, степь знали, как собственную ладонь, а через тайгу в одиночку ходить было опасно: густой лес, полный сумрака и прохлады даже жарким солнечным днем, бурные горные реки, грохочущие по камням и скалам, крутые склоны на перевалах и дикие звери — тайга была сурова, но и учила хорошо, крепко.

Выбравшись подальше от юрт, Мирген бодро пришпорил вороного и, насвистывая, помчался догонять своих. Солнце светило ему в спину, жарко пригревая затылок и шею, на душе отчего-то тоже было тепло, и, поравнявшись с конем своего товарища, Алтана, лихо подкинул шапку, выскочил на корпус вперед и поймал.

— А-а, Мирген, кровь горяча? — засмеялся Алтан, не без труда повторив его трюк. — Что везешь?