Книга Большая птица не плачет, страница 10 – Татьяна Николаева

— А для чего тебе, дедушка? — грустно улыбнулся он. — Все равно не поможешь. Ты отца моего не знаешь.

— Я все знаю, — просто ответил странный незнакомец.

— И куда мой отец, охотник Саин ушел, тоже знаешь?

— Они знают, — старик многозначительно поднял палец вверх. Запрокинув голову, Мирген увидел, как высоко-высоко, под самыми звездами, парили две огромные снежные птицы. Их белые перья блестели над черными крыльями, как снег на вершинах гор. В глазах защипало от того, что он долго и пристально всматривался в темноту, и Мирген, проводив взглядом больших птиц, обернулся к своему собеседнику.

— Он умер, и они унесли его, да? — голос дрогнул, совсем по-детски.

— Спроси у птицы, — повторил старик. — Но сам не ищи его. Если не хочешь так же, как он.

Сердце рванулось и радостно дрогнуло. Да, что-то недоговаривает старый хитрец, но ведь он знает отца! Наверняка видел, да и не раз, ведь, если верить отцовским рассказам, то через Аршат в горы ходят все охотники за камнями. А лет старику много — значит, он наверняка видел и знал его.

— Ты знаешь, где он?

— Среди живых его нет, — промолвил старик спокойно и отстраненно, глядя в даль.

Сердце замерло и оборвалось, оставив в груди гулкую пустоту.

— Он мертв, да?

— Среди мертвых его тоже нет.

— Скажи! — взмолился Мирген, развернувшись и схватив смуглую, жилистую руку. — Мне двадцать шесть весен, я молод, здоров, я найду его, если есть хоть какая-то надежда!

— Этого я не знаю, — тихо сказал старик. — Птица знает. Птица была с ним.

— Что за птица? Снежная? А говорят, их не приручают?

— Обыкновенная. Эту птицу еще никто не приручил… — странный собеседник взглянул прямо на него, и Мирген вдруг отшатнулся: в узких щелочках глаз, выцветших от прожитых лет, взгляд оказался совершенно пустым и безмятежным. Старик был слеп.

Осенив себя знаком богов, Мирген тихо попятился назад. Из-за черной кромки леса вышел месяц, и в его холодном, мертвенном свете белые волосы старика засеребрились, морщины стали глубже, и весь он уже не походил на живое существо, а больше напоминал нечто из тонкого мира. Но то ли он и вправду видел больше, чем следовало, то ли охотник был слишком неуклюж.

— Боишься меня? — неожиданно спросил этот странный человек. Он был безоружен, а у Миргена на поясе висели два ножа, один короткий, другой — загнутый и длинный, и все равно необъяснимое ощущение страха скользнуло вдоль позвоночника цепкими коготками. Признаться в собственной слабости — все равно что взглянуть в бездну с края пропасти: посмотрит ли она в ответ? Или проглотит, как слабого в мире, где выживает сильный? Бездна смотрела на Миргена ясными, спокойными и слепыми глазами.

— Немного, — признался он и откашлялся, чтобы голос не казался хриплым от волнения. — Но и понять не могу. Почему ты мне не скажешь, если все знаешь?

— Да потому, что ты очертя голову бросишься его спасать, — вздохнул старик. — А тут не нужно горячее сердце. У птицы есть то, что тебе нужно.

— Где мне ее искать, эту птицу?

— Ты уже ее нашел.

— А как я узнаю, что именно нужно, чтобы найти его?

— Мало найти. Надо вернуть. Забрать. А чтобы забрать одно, надо отдать другое.

— Ничего не понимаю, — выдохнул наконец Мирген.

— И не надо, — улыбнулся старик. — Я не могу сказать тебе многого. Духи прогневаются. Ты пойдешь против их воли, если сделаешь то, что задумал.