Книга Большая птица не плачет, страница 44 – Татьяна Николаева

На берегу неожиданно громко хрустнула ветка. Вздрогнув, Айрата подскочила на месте и резко обернулась: среди густой изумрудной хвои мелькнуло что-то темно-красное. Поспешно вскочив, она оступилась и едва не упала, однако мягкая и в то же время сильная рука крепко удержала ее на камне.

— Не бойся, — повторил Аюр. — Это они.

Айрата уже хотела было испугаться, но из-за деревьев на другом берегу и правда показались знакомые фигуры: Мирген перебрался через поваленное дерево, легко подсадил свою спутницу, поддерживая ее за пояс, и вскоре уже были слышны их голоса. Мирген казался необыкновенно серьезным и задумчивым, а когда все четверо, наконец, оказались на одном берегу, подозвал сестру и сам отошел к небольшой пирамиде из камней. То ли кто-то из местных делал здесь подношение речному духу, то ли природа сама сложила камни причудливым образом друг на друга — это место освещало солнце и освежала легкая речная прохлада.

Мирген опустился на камни, Айрата встала рядом, прислонившись плечом к дереву — между братом и сестрой натянулось неловкое молчание. Наконец брат поднял глаза:

— Айя, прости меня, — голос его смущенно дрогнул, подвел, как чужой. — Я не должен был оставлять тебя одну. Мне правда очень жаль, что с нами такое случилось. Но мы живы, здоровы… Это самое главное.

— Легко тебе говорить, — нахмурилась Айрата и поправила платок, чтобы он посильнее закрывал обожженную щеку. — Я эту ночь на всю жизнь запомню.

Мирген вздохнул, а потом неожиданно поднялся и обнял ее, крепко прижал к себе, положил руку на макушку и покачал из стороны в сторону, гладя по спине. По привычке Айрата сперва попыталась вырваться, но он держал крепко, хотя и мягко, и тогда она уткнулась ему в грудь и тоже обняла, сомкнув руки у него на поясе.

— Все будет хорошо, цэцэг, — прошептал он успокаивающе и сам закрыл глаза, устроив подбородок аккурат на ее макушке. — Все будет хорошо. Папка найдется. И ожог твой заживет. И дом у нас будет… новый, хороший.

— Ты обещаешь?

— Обещаю, — кивнул он, с трудом веря самому себе и стараясь, чтобы голос звучал достаточно твердо. И, отстранившись, протянул ей на ладони раскрытый мешочек, в котором темным золотом поблескивали чудесные бусины. Айрата не смогла сдержать улыбки, несмотря на то, что вновь стало больно губам.

— Привез-таки, не забыл. Вот спасибо. Только куда мне их теперь? Косы не скоро отрастут…

— Можешь пришить к поясу или носить, как бусы. Мастер сказал, что в них необыкновенная сила. Тому, кто их носит, всегда придет помощь, где бы он ни был. Хочешь — верь, не хочешь — не верь, но в ту ночь они стали такими горячими, что я их и в руку взять не мог. Пришлось даже завернуть в тряпицу.

Айрата покосилась на него с усмешкой, как будто не очень поверила, но бусины взяла и долго еще любовалась украдкой, как гладкие золотые кругляшки переливаются под полуденным солнцем.

Пока они гуляли, старый шаман проснулся, вышел на крыльцо и сидел там, подставив жаркому таежному солнцу морщинистое лицо и слепые глаза. Его руки ловко крутили узелки на жесткой нити: он пропускал нить сквозь пальцы, заворачивая концы, что-то шептал, и, крепко затягивая, начинал заново — нить превращалась в крепкое плетение, а рядом на ступеньке уже лежали три таких же.