Книга Алый клинок, страница 81 – Анна Гелаир

Рыцарь Беллами продолжил говорить:

— Я даже рад, что ты обо мне ничего не знаешь. У тебя нет ни предубеждения против моей фамилии, ни благоговения перед моим рангом. И то и другое затруднило бы наше общение. Твоё право на фамилию Найт и наследство – отдельная проблема, которая, похоже, будет разбираться ещё долго. И для её обсуждения сейчас не лучшее время и место. Да и не я должен раскрывать тебе семейные тайны.

Джой вновь пожала плечами, на этот раз изображая безразличие. Какие же это тайны, если рыцарь Беллами в курсе… На самом деле она предпочла бы поговорить о своём на редкость обширном семействе, о котором почти ничего так и не знала. Или о рыцарях Круглого стола. Да хотя бы о том, почему кто-либо должен питать предубеждение против фамилии Беллами. Красивая ведь и мелодичная, как эльфийский колокольчик: Белл-а-ми.

Сейчас она согласилась бы поговорить о чём угодно, кроме как о том самом вечере.

— Предполагаю, Фейт, тебе уже сообщили, что я занимаюсь расследованием нападения на твою семью.

Сказано это было без вопросительной интонации, но Джой всё равно кивнула.

— Понимаю, что прошло уже некоторое время.

«Не так уж и много», – подумала Джой.

— Но мне необходимо услышать всё, что ты помнишь о вечере нападения.

Он взял ручку, приготовившись записывать.

— Хорошо. – Джой облизала пересохшие губы.

Она несколько секунд подумала, решая, с чего лучше начать. И начала с огромного пса на пороге её дома. Сейчас Джой уже понимала, что это был баргест. Наверное, он разнюхивал обстановку, проверял, есть ли кто дома… Интересно, насколько баргесты умны? Как собаки? Умнее?.. Задумавшись об этом, Джой сбилась с мысли и замерла. Ах да, баргест у порога. Она откашлялась. Про ворона ей почему-то совсем не хотелось рассказывать. Она была уверена, что ворон не имел отношения к тёмным. Ведя повествование, сама поразилась тому, как на самом деле подробно помнила тот день. До этого момента сознательно избегала воспоминаний, а теперь они не потребовали никаких усилий, словно только и ждали, как бы быть кому-то рассказанными.

Мысль о том, что сейчас, став частью мира туа и полукровок, она намного лучше понимала, что тогда произошло, приносила некоторое безрадостное удовлетворение.

Знать бы ещё, почему это произошло.

Но не только о вороне Джой решила умолчать. Она не рассказала о том, как мучительно медленно тянулось время, позволяя увидеть и запомнить каждое мгновение. О том, как баргест накинулся на отца. О том, какой невыносимо, до ужаса прекрасный был голос у тёмного лорда. И о том, как она лежала на холодном снегу, глядела в ночное небо, а жизнь с толчками крови выходила из неё.

Даже без этих подробностей к концу рассказа Джой чувствовала себя опустошённой, одинокой и очень маленькой. Совсем не на четырнадцать лет. Хотелось плакать, как в детстве, навзрыд, чтобы мама пришла и утешила и сказала, что всё будет хорошо. Но мама не придёт.

Джой опустила взгляд на свои дрожащие на коленях руки и стиснула их в кулаки. Затем подняла глаза обратно на рыцаря Беллами. По его плотно сжатым губам можно было заключить, что он остался не слишком доволен услышанным.

— У меня к тебе есть несколько вопросов, Фейт, – сказал он ровным голосом. – Не спеши с ответами, постарайся как можно лучше вспомнить.