Книга Вендетта, страница 237 – Ларри Коррейя

— А Оуэн Застава Питт – самый обычный человек без магических даров, – кивнул Майерс. – По-моему, все разумно.

Он аккуратно сложил бумаги, засунул в папку и прямо так скормил здоровенному шредеру возле стола. Мы подождали, пока машина закончит резать.

— Итак, с этим разобрались. Скажу откровенно: я надеюсь, что нам больше никогда не придется работать вместе. Больше того – я очень сильно надеюсь, что мне больше никогда не подсунут на стол папку с твоим именем. Убивай, пожалуйста, нормальных монстров, потому что как только появляется случай, который невозможно объяснить прессе, ты обязательно оказываешься замешан. Больше никаких меняющих мир схваток, путешествий во времени, порталов к Древним и гигантских деревьев. Это понятно?

— Конечно, агент Майерс. – Я поднялся. – Провожать не надо, выход найду.

* * *

Через три дня устроили похороны. Всю необходимую грязную работу сделали сразу, осталась торжественная часть – для живых. Во время атаки на базу мы потеряли одного из командиров, Адама Уильямса, и троих салаг – Дрю Фостера, Уильяма Таннера и Джона Ньютона. Под сенью Древа испустил последний вздох Сэм Роджер Хейвен, и вместе с ним мы сегодня почтили память и жертву Карлоса Альгамбры.

На похороны собрались все.

В лесу за базой пряталось маленькое кладбище, сегодня там яблоку негде было упасть. На этом кладбище хоронили только тех, кто сам захотел тут лежать. Обычно тела охотников кремировали и отправляли семьям, сопроводив какой-нибудь выдуманной историей. Печально, но вот так нам приходится работать. Сегодня опускали в землю одного только Сэма, потому что, кроме К.О.М., семьи у него не было. Гроб был закрыт, потому что голову от тела уже отделили. И такое тоже неизбежно.

Перед могилой поставили маленькую кафедру, Майло говорил речь. Перед толпой он явно терялся, все время нервно посматривал вокруг. По случаю он приоделся в свой лучший фиолетовый костюм и заплел бороду в аккуратные косички.

Орки своих убитых хоронили на собственной тайной церемонии, но к нам пришли свои, из племени, – Кулак, Гретхен и Эдвард. Среди людей им было тревожно, но они чувствовали, что должны выразить: мы тоже их племя, хоть и приемное. Вот только их народ пострадал из-за меня, и я чувствовал себя виноватым.

Но орки меня не винили – наоборот, приняли с распростертыми объятиями, как героя, отомстившего за их деревню. Гретхен очень впечатлили размеры добычи, которую я убил для Джули в нашу первую брачную ночь, и она всерьез предупредила мою жену, что та теперь должна родить мне много сильных сыновей-воинов. Конвертировав размеры Древнего в детей, она получила где-то три дюжины этих самых сыновей.

Приехал каждый охотник, не лежащий в больнице, – и даже некоторые ходячие больные прискакали на костылях.

Моя семья тоже осталась, собирались уезжать после обеда. Они могли уехать и раньше: Культ разбежался, их лидер и бог погибли. Но отец настоял на том, чтоб остаться. Он понимал, что такое жертва.

Я так и не поговорил с ним о его сне и отказался брать письмо. Да, мне было интересно, но своим любопытством я отца убивать не собирался. Отец смотрел на меня поверх могилы. В его глазах я был трусом, раз не прочитал письмо. Может быть. Но я все равно чувствовал, что впервые в жизни наконец понял его. Суровая отцовская любовь помогла мне выжить, я нашел свое призвание и встретил любимую женщину. Отец исполнил свой долг, и я собирался сделать то же самое: позаботиться, чтоб он прожил как можно дольше.