Книга Вечные Пески. Том 1 и 2, страница 20 – Лео Сухов

— Поехали. Теперь можно.

Непохоже было, что девушка моим словам поверила. Но всё же подчинилась. Проехав ворота, я вскинул руку в приветствии и благодарно кивнул стражнику, который нас вовремя предупредил. Может, этой змее мы и были не слишком интересны. Однако вряд ли бы она стала упускать случай, окажись белковый сытный обед буквально у неё под носом. Как минимум, одного животного мы бы лишились. А если бы сильно не повезло — и не только животного.

Возле главного зала постоялого двора, сегодня почти пустого, нас встретила дородная женщина с добрым усталым лицом. Это была Хадиза, жена Дархана. Увидев меня, она широко и радостно улыбнулась:

— Ишер! Мальчик мой! Ты жив-здоров! И вижу, не теряешь времени даром… Давно тебя не было, Ишер! Мы уж боялись, что пески тебя поглотили. Входи, мой хороший! Сейчас я принесу поесть тебе и твоей спутнице. Устали, небось, с дороги?

— Спасибо, Хадиза, — кивнул я, приветливо улыбнувшись доброй женщине. — Столик и ужин — это именно то, что нужно. А потом ещё бы помыться и поспать от души. В Золотой Воде нас не приняли, а мы не спали всю ночь. И сейчас очень хочется отдохнуть. Но сначала скажи Дархану, чтобы обязательно подошёл, когда будет свободен. Есть важный разговор.

— Обязательно, мальчик мой, обязательно! Ох ты ж! Важное что-то? Да? — она захлопотала, провожая нас в полумрак главного зала. — Садитесь, выбирайте любой стол, где попрохладнее. Сейчас мясо принесу: только что потушила, с кореньями и специями. И лепёшки свежие, и взвар из погреба достану.

Мы устроились за грубым деревянным столом. Через некоторое время Хадиза и вправду принесла две глиняные миски, от которых валил дурманящий аромат тушёного мяса — похоже, ящера — с нежными, тающими во рту кусками сладковатого корнеплода ири и острыми приправами.

Что ящеры, что ири — это коренные обитатели пустыни, в отличие от человека. Ящеры были невеликих размеров, зато питались насекомыми, которых везде хватает. Да и вообще оказались удобными для разведения в неволе.

Ири росли в песке. От корнеплода вниз, в глубину, тянулись тонкие корни, жадно искавшие влагу и питательные вещества. Эти корни, собирая ири, люди даже не пытались вырвать. Просто отрезали от них корнеплод с вершками, длинными сухими стеблями. Вершки шли на крыши и корм животных. Корнеплод — в пищу людям. А корни давали новые ростки, чтобы получить наверху свою дозу солнечного света.

В отдельной глиняной миске на столе лежали горячие, только из печи лепёшки. Мы ели молча, с наслаждением, запивая мясо и хлеб крепким травяным взваром. И, честно говоря, если бы сейчас пришёл хозяин постоялого двора, мне было бы сложно оторваться от желанной еды. Скорее всего, ему бы пришлось ещё минут десять ждать, пока мы с Меоли за обе щеки уплетали снедь.

Возможно, старик знал об этом. А может, ему просто повезло. Так или иначе, когда в зал вошёл сам Дархан, мы уже заканчивали. Старик был сухой и жилистый, как корень пустынного растения, с седой щёткой усов, гладко выбритым подбородком и пронзительными глазами. Медленно подойдя к нашему столу, он опустил на него жёсткие узловатые кулаки. Так и встал, оперевшись на руки и с грозным прищуром глядя на меня:

— Что, наёмник, не сидится тебе на месте⁈ — сварливо пробурчал он.