Книга Вечные Пески. Том 1 и 2, страница 113 – Лео Сухов

— Борк, твои с копьями прямо за нами! — приказал Аферн, голос был жёсткий, но без привычной уверенности. — Поддерживайте, не давайте числом брать. Если начнут давить — бейте, куда придётся. Не дайте нас здесь задавить. Мы должны быть в состоянии сделать замах.

— Удержим, не переживайте! — глухо отозвался командир наёмного отряда.

Его бойцы, десять человек, поудобнее перехватили короткие копья. Они встали плотно, в два ряда, создав позади колючую стену. Наконечники первого ряда копий торчали у нас над плечами.

Элия, проверив устойчивость, влезла на каменный алтарь в центре комнаты. Невысокий, в половину человеческого роста. И всё равно она теперь была выше всех. Удобно, чтобы стрелять поверх наших голов.

— Дочь, стреляй в самом крайнем случае, — не оборачиваясь, сказал Аримир. — И только если цель ясна, и видишь, что нужна помощь. Стрелы береги.

— Берегу, — тихо отозвалась Элия.

Мы замерли. Ночное зрение раскрашивало комнату в чёрно-серый. Зато подробности были чётко видны. Алтарь — грубо высеченный монолит, без украшений. На стенах — следы сколов, но никаких фресок или надписей. Просто каменный мешок.

С полутора десятками будущих смертников.

Из дальнего конца коридора донёсся особо отчаянный крик. И сразу перешёл в булькающий хрип. Затем — тяжёлый мягкий шлепок. И снова шарканье, шелест, клацанье. Уже чуть ближе к нам.

— Может… Может, не придут сюда? — едва слышно пробормотал один из бойцов Борка с лицом, перекошенным от напряжения. — Насытятся там… Людьми…

— Придут, — отрезал Аферн, не сводя взгляда с черноты проёма. — Как только в зале закончатся люди. Они чуют жизнь. Как равнинные турсы чуют кровь. Сейчас ближайшую добычу добивают. А как добьют, так и к нам сразу заявятся…

Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и неоспоримые. Надежда — роскошь для тех, у кого есть, куда бежать. А нам бежать было некуда. И что удивительно, даже Элия не требовала помочь несчастным, оставшимся в зале. Видимо, ей тоже очень хотелось выжить.

Ноги и руки ещё не начали затекать, когда в темноте коридора, скачках в десяти, возникло движение. В глубокой нише, где лежали древние мумии и труха жертвенных даров, зашевелилась тень. Затем вторая, в другой нише — уже на противоположной стороне коридора.

Я видел происходящее в деталях, в отличие от остальных. Видел, как заструилась по бинтам серая пыль, как из глубины останков, будто чёрные корни, поползли жилистые жгуты псевдоплоти. Они обвивали высохшие кости, стягивали их, скрепляя истлевшие ткани в единое целое. Процесс занял несколько ударов сердца — не больше. Слишком быстро.

Одна мумия — высокая, бывший мужчина — неуклюже вывалилась из ниши на каменный пол. Её движения были судорожными, рваными, будто спазмы. Или как у марионетки, которую дёргают за нити на ярмарке.

Сначала мумия поднялась на четвереньки. А потом, с треском свежей псевдоплоти, на ноги. Вторая мумия, ниже ростом, выпрямилась сразу. А вот её голова безвольно болталась, пока чёрные жгуты, наконец, не оплели шею. И не зафиксировали в положении, когда пустые глазницы уставились прямо на наш свет и наше тепло.

Неуверенность сменилась знанием цели. Ещё один удар сердца, и мумии перестали быть грудой сухой плоти. Они стали глухами. И оба уверенно зашаркали к нашему проёму, ускоряясь с каждым пройденным шагом.