Книга Вечные Пески. Том 3, страница 47 – Лео Сухов

Я в жизни так рявкнуть не умел, как рявкнул последние слова. Единственная причина, по которой меня ещё не валили на пол и не вязали регои наместника — они тоже не могли сдвинуться с места. Никто вокруг не мог ни маленького шага сделать.

Долгих три удара сердца стояла мёртвая тишина. И я успел испугаться, что в этот раз не сработало. Да только зря…

В окно ворвался порыв жаркого ветра. А с ним — горсть песка и радостный детский смех.

Вспыхнул на каменном столе владыки Илоса яркий язычок пламени.

Со звоном разбилась о плечевую пластину моего доспеха крупная капля воды.

— Лорх, я обещал тебе плаху? — спросил я, чувствуя, что снова могу говорить. — Свои обещания я выполняю до самого конца… Иди сюда и умри, гнусный лжец и преступник. За каждого жителя Золотой Воды.

— Будь ты проклят! — заверещал староста, дрожа от напряжения и страха. — Я не хочу!!!

Он хотел уйти. Он хотел сбежать. Как можно дальше отсюда. Из этой комнаты, из этой башни, из этого города.

А главное, как можно дальше от меня. И тех девяти, что встали сейчас рядом.

Ну, может, не все девять… Но если я всё верно понимаю в знаках, как минимум, пятеро. Отец Песков, Арахамана Водная, Катан Грозный Возмутитель Ветров, Ребет Неспокойное Пламя.

И, что было самым страшным для всех участников, Вечное Дитя. Это её весёлый смех звучал в порыве горячего ветра.

— Ну вот… Сейчас сюда прибегут все жрецы Илоса и будут верещать в священном экстазе!.. — вздохнул наместник и с неприязнью покосился на «нарядного» — Вот никогда ты, Хриш, друзей выбирать не умел…

— А я предупреждал! Говорил вам, слушайте наёмника, его устами боги говорят!.. — кисло заметил из своего угла Харин. — Но кто бы слушал старого шептуна…

В мире много отвратительного, но зрелище труса, приговорённого к смерти — одно из самых близких к вершине списка. Лорх отчаянно не хотел умирать. И прекрасно понимал, что умрёт. Он всё ещё пытался сбежать, но мешало божественное присутствие. Уйти теперь староста мог лишь через поединок со мной.

В котором он проиграет. И не только потому, что я способен убить его голыми руками, даже если нацепить на него доспехи регоя и дать в руки меч — нет… Хотя и умение тут, конечно, важно, но суть божественного суда не заключается в поединке умений. Во всяком случае, не когда пять из девяти объявили о своём интересе.

Победит тот, кто сказал правду. Впрочем, я всегда понимал: в этой простой и понятной формулировке, как в большой куче мусора, копошатся иухи. Потому что мы, люди, умеем причинять зло, даже не понимая, что причиняем зло. Мы умеем врать себе так, что верим в свою ложь. Мы умеем вывернуть ситуацию на пользу, хотя, казалось бы, должны хоронить свою репутацию.

К большому сожалению Лорха, он врал и знал, что врёт. Возможно, на дне его жадной душонки плескались остатки совести, и он даже жалел тех жителей, которые погибли по его вине. Не так, чтобы убиваться от горя и тяжести собственной вины, а так… Слегка… «Жаль, что погибли, надо бы в будущем быть предусмотрительнее» — вот так.

И это делало его поражение неизбежным. Причём у меня было неприятное подозрение, что я и пальцем Лорха тронуть не успею. Едва он шагнёт ко мне, как случится что-то такое, после чего уже не встают. Что? Не знаю… Может, камень из потолка вывалится и череп ему пробьёт. Башня-то у Гильдии старая.