Книга Вечные Пески. Том 3, страница 127 – Лео Сухов

Первый раз я так пил, когда заблудился в детстве. Я уснул на телеге, на которой родители везли меня в соседнюю деревню. И упал. Никто не заметил моей пропажи. Я сам проснулся от того, что обгорел на солнце.

Я не испугался, ведь был очень серьёзным ребёнком. А вот найти следы телеги мне не удалось. Ветер надёжно занёс их на каменистой равнине. В какой-то момент я обыскал всё вокруг и понял, что не знаю, где моя деревня. Мне удалось забраться на большой валун, пусть это и было тяжело для такого маленького человека. Я сидел на нём и ждал, когда за мной наконец-то вернутся.

Родители вернулись. Но они-то ехали по пути, который помнили, а в тот день, возвращаясь, сильно забрали в сторону. И хоть и определили, где приблизительно я потерялся, но никак не могли найти. Я был слишком далеко к востоку от привычных мест.

Меня обнаружили под вечер следующего дня. Чуть больше суток на камне без еды и воды. И когда мне дали попить, я впервые пил настолько жадно и большими глотками. Так, что драгоценные капли сбегали по подбородку, впитываясь в кожу.

Второй раз я так пил в тот год, когда погибла моя деревня. Я ушёл тогда пешком. Отправился к маленькому поселению в нескольких днях пути. Я верно выдержал направление, взял с собой запас воды и еды. Но всё-таки отклонился от правильной дороги. И пополнить припасы мне было негде. Единственная деревня на моём пути тоже оказалась разорена.

Когда я пришёл, наконец, к нужному посёлку, то не мог толком говорить. Настолько сухо было во рту. Мне дали воды, и я снова пил жадно, впитывая в себя драгоценную влагу, стекавшую по подбородку. А люди смотрели на меня, на испачканную сажей одежду, на кровавые следы на отцовском топоре и ждали… Ждали страшного рассказа.

В третий раз я пил так во время обучения бою на топорах. Мастер, что взялся меня учить, был тем ещё садистом и изувером. Он нередко давал задания, выполнить которые я элементарно не мог. Однажды пришлось убегать от стаи вугов, что могут гнать свою жертву гонги напролёт. Вот несколько гонгов я от разъярённых хищников и убегал…

Я вернулся к мастеру мокрым снаружи и совершенно сухим внутри. Он сжалился и дал мне воды. До сих пор помню его насмешливо-презрительный взгляд, когда я пил и не мог напиться.

В последний раз я пил так в Кечуне. В первую ночь, когда на внешний город обрушились демоны. Я с середины дня спал — напился, как обычно, и валялся в углу ночлежки. А проснулся оттого, что внутрь ворвались гухулы и песчаные люди… Я помню каждого своего соседа, который был убит демонами в ту ночь. Помню каждую деталь, замеченную на пути, пока я прорывался к стенам Кечуна. Помню каждое из растерзанных тел у городских ворот.

Я успел откопать в тайнике у стены своё богатство. Топор и амулет ночного зрения. Они, а ещё стрелы со стены, помогли мне дожить до утра. Когда пришли первые лучи рассвета, внутри меня горела такая жажда, что я себя почти не контролировал.

Сегодня был пятый раз, когда я не удержался и пил так… И у меня были на то причины. Перед глазами ещё стояли картины стихии, открытые Диким Шёпотом. У меня под носом утекали тысячелетия, которые разрушают самые крепкие скалы. Моего сознания касался нестерпимый жар магмы и обжигающий холод полюсов.

А ещё где-то там, совсем рядом, буйствовали духи Вечных Песков. Вечно голодные, жаждущие жизни и крови. Духи, которые скитаются по песчаным и каменистым просторам, мечтая об одном — утолить бесконечный голод. Духи, которые готовы вселиться даже в песок, лишь бы дотянуться до жизненной силы людей.