Книга Вечные Пески. Том 4, страница 77 – Лео Сухов

— Гвел, скажи-ка, регой сейчас покраснел?

— Молчи! — сдавленно потребовал от парня Часан.

— Красный, ага! — жизнерадостно откликнулся Гвел.

— Ну и хорошо. Ну что, пора добывать твою девушку, Часан? — ещё шире улыбнулся я.

Кочевники заходили в Рамдун медленно. И это расстраивало. Нам стоило бы уйти как можно раньше. И чтобы успеть обратно к древнему постоялому двору. И чтобы загодя подготовиться к обороне в его стенах. Штурмы Рамдуна явно стали регулярными. А значит, в полудне пути от города было небезопасно. Выдержать бой на открытом пространстве? Слишком много потерь мы бы понесли.

Единственное, что примиряло с задержкой — необходимость вытащить из плена эараданскую девицу. Конечно, я бы предпочёл решить и этот вопрос побыстрее. Однако до Мирада было сложно добраться. И лишь когда большинство кочевников втянулось в город, у меня возникла возможность подъехать.

Оставив своих, я вместе с Часаном обогнул по дуге силы Мгелая, неохотно заезжавшие в ворота.

— А как эту твою девушку зовут? — спросил я по дороге.

— Сари… — ответил сзади регой, но тут же поправился: — Саринилана, в смысле.

— Принято, — кивнул я. — Не обещаю, но попробую.

Мирад увидел моё приближение заранее. Как и его охрана. И хорошо, что хан загодя остановил своих, а то некоторые уже взялись за мечи, сделав зверские лица. А я и так был слегка на взводе, мог не удержаться, сделать что-то нехорошее…

— Что тебе надо, воевода? — спросил Мирад, едва я подъехал на расстояние разговора. — Ты получил пленников. Мы не лезем к вам. И даже позволим уйти сразу, как эти — уйдут в город.

На последних словах он с брезгливостью кивнул на воинство Мгелая. Его охрана нехорошо заулыбалась, а мне впервые стало жалко кочевников. Так, конечно, самую малость. Делая скидку на то, с кем я вообще имею дело.

Будь моё войско поменьше, в ворота бы сейчас заводили меня и бывших илосцев. Ну и, до кучи, естественно, грабили бы, лишая не только казны, но и всего нажитого.

Будто, отказавшись от Закона Воды и Песка, жители ханств и совесть где-то потеряли. Или словно кто-то стёр в их головах грань между «своё» и «чужое». Всё чужое, что хотелось бы иметь им самим, они мгновенно пытались прибрать к рукам. А любого несогласного готовы были прирезать. Ну и как с ними дела вести, спрашивается?

— Всё так. Но ты, Мирад, и твой хан забыли о некоторых пленниках… — ответил я, притормаживая перехана.

— Забыли? — удивился Мирад, а потом расхохотался. — Ты решил, что мы отдадим тебе ещё кого-то? Не-е-е-ет, воевода! Мы отдали тебе тех людей, из Илоса, кого захватили по дороге в Эарадан! Так что довольствуйся ими и не требуй большего! У моего хана хватает пленников, но их он тебе не отдаст.

— Кажется, ваше Небо не следит за вашей памятью, — я улыбнулся. — Впрочем, дело ваше… Я-то клятву со своей стороны исполнил. Мне бояться нечего.

— Клятва была про тех пленников, которых мы уже отдали! — отрезал Мирад.

— Уж прости за честность, но недалёкие вы люди, хан… — я услышал, как собеседник в гневе скрипнул зубами, и продолжил, прежде чем его охрана вновь схватится за мечи. — Не мы определяем, что касается или не касается клятвы. Это определяют слова клятвы. Иногда нам может даже не нравиться то, что мы сами сказали… Но, в любом случае, следует очень точно выполнять условия.