Книга Вечные Пески. Том 5, страница 93 – Лео Сухов

— К седым волосам это многие понимают, — заметил я

— Верно! А многие понимают и раньше, — кивнул старик. — Поэтому у нас и нет посетителей. Кто не понимает, что даровал им наш Господин, тому сюда ещё не надо. А кто понял, тому уже не надо. А моя задача лишь отмерять время и напоминать другим, сколько его прошло. Я родился здесь, я служил здесь, я останусь здесь… И я буду отмерять время до тех пор, пока не пробьёт мой смертный час. Это моя жизнь, а остальное не имеет никакого значения.

Мы снова замолчали. Я сидел и смотрел, как переливается вода из чаши в чашу.

— Служитель, а спишь-то ты когда? — решил спросить, наконец.

— Да вот между чашами и сплю… — ответил старик. — Иди, воевода Ишер… Иди и живи свою жизнь. А мою жизнь и судьбу оставь мне.

И я пошёл. Никогда не умел найти правильные слова, чтобы переубедить, когда человек для себя всё решил. И тем не менее… Я уважал выбор старика. И даже в чём-то понимал его.

Я проснулся в полной тишине. Сел на лежанке, прислушиваясь. В доме, где разместились командиры, стояла тишина, нарушаемая лишь храпом Ситраниса из соседней комнаты да далёким потрескиванием костров за окном.

Прислушавшись, понял, что с улицы, со стороны восточной стены, доносились приглушённые голоса и торопливые шаги. Как-то сразу появилось ощущение, что там царит какая-то напряжённая суета. Обычно такая бывает, когда люди, увидев что-то важное, не знают, как на это реагировать.

Спал я в одежде, оставалось только доспех натянуть и сапоги надеть, чтобы выскочить. Но я всё равно не успел, потому что в комнату заглянул встревоженный посыльный.

— Воевода!.. Воевода!.. — позвал он шёпотом.

— Чего тебе? — спросил я. — Да не шепчи, я не сплю.

— Там на востоке зарево, как от пожара! — обеспокоенно сообщил посыльный.

— Скажи, я сейчас буду, — ответил я.

Ночь казалась прохладной, но это не был холод ночи в песках. Более мягкий, напитанный влагой. Я быстрым шагом направился к восточной окраине. Улицы городка, залитые звёздным светом, казались ещё более мёртвыми, чем днём. Тени от домов лежали густые, непроглядные, и в них чудилось движение, хотя я знал, что там никого нет. Разве что одинокий ветер, со скуки шевелящий сухую траву между камнями.

Впрочем, света было для ночи как-то многовато. И вовсе не из-за наших редких костров, разожжённых в городке. Пока я поднимался на стену, ступени, выщербленные временем, крошились под сапогами. Узкий проход вдоль зубцов занимали несколько часовых, нервно поглядывавших в темноту.

Я тоже встал у зубцов и посмотрел на восток. Там, на горизонте, где земля смыкалась с небом, разливалось зарево. Огромное, багрово-оранжевое, но занимавшее не так уж много места на видимом небосводе.

Оно не было статичным или равномерным. Скорее, слегка переливалось от одного оттенка рыжего в другой.

— Корабел, — тихо сказал я сам себе.

Город горел. Не то чтобы это было критично… Мы не собирались заходить внутрь. Но всё же как-то печально. Города людей гибли у меня на глазах, и ничего не выходило с этим поделать. Как ни старайся, как ни воюй, а изменить пока не получается.

Успели ли жители построить корабли и уйти на них от берега? Или корабли в гавани сейчас тоже полыхают ярким костром, а люди мечутся, пытаясь затушить пламя?

Беспокоило ещё кое-что: а не придётся ли нам там трупы хоронить? Потому что пожар далеко не всегда сжигает тела целиком и полностью. А Дикому Шёпоту хватит и обгоревших останков, чтобы поднять мертвецов.