Книга Вечные Пески. Том 5, страница 112 – Лео Сухов

Переправлять людей, выделенных командиром Запорной Крепости, пришлось ночью. Тянуть с этим вопросом мне не захотелось. Я планировал утром уже выступить на север. А Ариадитис — с утра начать вылов рыбы. Ну а заодно, поиски других лодок и снастей.

Засыпая у костра, я думал, что, возможно, ошибся в планах. Может, лучше бы мы вытащили всех людей из крепости и ушли на юг, в сторону Приречья и Междуречья? В конце концов, не слишком я верил Наане насчёт её высочайшего авторитета в Святилище. Купцы, конечно, важные люди, а первый купец — тем более… Однако договариваться придётся со жрицами Священного Храма. А они не чета купцам.

Я ворочался и пытался понять, не допускаю ли ошибку, которая дорого обойдётся моим людям. Лезть в город, где отвергли Законы Песка, очень рискованно. Однако если не мы достанем записи, то кто? Возможно, после прихода демонов орды записей и вовсе не останется. Кто знает?

Уснул я всё-таки раньше, чем глубоко погрузился в сомнения. Помог мне в этом умиротворяющий треск костра. И мысль о том, что сомневаться в нынешние времена вредно для здоровья…

Утро выдалось ясным и очень… Проще сказать, что не таким, к каким я привык в Вечных Песках. Пожары в Корабеле перестали чадить, и воздух стал очень-очень прозрачным. Как будто его отмыли от ночной гари. А ещё он был наполнен влагой. Даже казалось, будто лицо с непривычки опухает.

Ну и красиво вокруг было, чего уж там. Солнце только-только оторвалось от горизонта. Его лучи были ещё не жаркими, а, напротив, ласковыми. Лёгкими касаниями они золотили гладь Озера Тысячи Ключей там, где проходила по воде рябь.

Впрочем, ветер сегодня был ленив. Так что большей частью вода лежала ровно, как как стекло. И на этой ровной глади особенно чётко выделялся прибитый к берегу мусор. Щепки, обрывки верёвок, потемневшие от воды тряпки.

А на другой стороне рва, у разрушенного моста, собрались одержимые. Несколько десятков. Ночью они выли, орали и злобно рычали, не хуже диких зверей. А теперь стояли молча, не выкрикивая угроз, не размахивая руками. На их лицах блуждали улыбки, счастливые и бессмысленные. А иногда рот, будто у куклы на ниточке, растягивался шире. И тогда окрестности оглашал злобный хохот.

Жуть от них брала, если честно… И от их неотрывных взглядов, провожавших каждое движение, каждый поднятый тюк, каждого человека, который хоть чуть-чуть приблизился ко рву. Некоторые из одержимых, самые нетерпеливые, видимо, сновали вдоль берега. Туда-сюда, туда-сюда. Ступали они осторожно, почти брезгливо. И очень старались не приближаться к воде.

Кого только среди них не было… Ремесленники, бывшие стражники, люди побогаче. И даже один жрец. Мне показалось, именно он лучше всех умел злобно хохотать. И делал это так часто, что сразу становилось понятно: он знает, что лучший среди всех. И, кажется, получает от самого процесса большое удовольствие.

Под этот аккомпанемент мы и сворачивали лагерь. Закончить, несмотря на звуковое сопровождение, удалось быстро, без суеты. Дольше всего провозились, ожидаемо, беженцы. Однако спустя гонг-другой они, наконец, отправились на юг. Ну а оставшиеся воины своё дело знали. Даже те, кто не провёл несколько десидолей в походах по ханствам. Так что не успело солнце высоко подняться в небо, а мы уже двинулись на север.