Книга Перекресток воронов, страница 62 – Анджей Сапковский

— То есть, – медленно произнес Геральт, – ты не знаешь, кто это такой. Ха, я опять задал лишний вопрос. Ведь если бы ты знал, то уже убил бы его. Правда?

— Нет, – процедил Хольт. – Помчался бы со всех ног к старосте. Господин староста, почтительно докладываю, что один тут такой сотворил пасквиль, при помощи которого натравил на ведьмаков сотню фанатиков. В результате чего семеро ведьмаков расстались с жизнью, а одного еле спасли. Да, знаю, господин староста, что не существует параграфа, запрещающего писать пасквили, и закон не предусматривает за пасквили наказания. Nullum crimen sine lege^[44]. Но это очень некрасиво, писать такие вещи. Так что я прошу, господин староста, чтобы этого пасквилянта все-таки арестовали как можно скорей и предали суду. Пусть восторжествуют закон и справедливость.

— Глумишься?

— Ну ясное дело, глумлюсь.

* * *

Зима, хоть и суровая, сдалась неожиданно легко, почти без боя. Подули теплые ветра, снега начали быстро исчезать. Уже в середине февраля, прозываемого эльфами Имбаэлк, зацвела лещина, густыми зарослями покрывающая южную сторону имения. Целые кусты покрылись золотисто-желтыми сережками, напоминающими иву. Берега ручейка, скрытого среди ив и ольшаника, все еще были в ледяных наплывах, подо льдом оставались также края небольших прудов и мелких луж. Жабам это вовсе не мешало, они с энтузиазмом начали свои свадьбы. Вскоре икра их заполонила все воды в округе.

Наконец, уже безошибочно оповещая о приходе весны, над полями запели жаворонки.

И в конце концов наступило равноденствие, которое было уже вполне официальным началом весны.

А Геральт принял решение.

* * *

Неправда, не принял. Он боролся с мыслями несколько ночей и очень плохо спал. Вспоминал разговор с матерью Ассумптой из Ривии. Вспоминал слова Эстевана Трилло да Кунья, префекта королевской стражи. Жалел, что нашел меж книг то, что нашел. И, казалось ему, совсем уже было принял решение.

Но утром, проснувшись, он понял – нет, не принял.

* * *

На завтрак были блины с повидлом, объедение. Но Престон Хольт почти не ел. Под глазами у него виднелись темные круги. Похоже было, что несколько последних ночей он бодрствовал.

— Нам придется попрощаться, – объявил он коротко. – Я решил завершить наше приключение, Геральт. Ничто не вечно. С этой весны ты переходишь на собственное довольствие. Как только потеплеет, ты покинешь Рокамору.

— Но… Это, послушай…

— Покинешь Рокамору.

— Это все из-за…

— Да, именно из-за этого. Тебе… и мне не повезло, что ты нашел… То, что нашел. Эстеван Трилло да Кунья не отвяжется, так и будет ходить по твоим пятам. Если он тебя прижмет, ты не отделаешься гладкой ложью, ибо, как я понял, враль из тебя никудышный. Утопишь… В основном себя.

— Я…

— Не перебивай. Вдобавок пора тебе увидеть это твое долгожданное море. Да и вообще мир посмотреть.

Геральт молчал.

— А теперь, – Хольт встал, – надевай защиту и бери пальцат^[45]. Весна, жаль в четырех стенах сидеть. Идем во двор. До твоего отъезда проработаем еще пару финтов.