Книга Рождённая летать, страница 258 – Аксюта Янсен

— И ты тоже так разрисовывалась? — недоверчиво протянула Уллия и тут же перескочила на более важное: — Твоя подруга вызывает тебя на поединок из-за твоего брата, который к тому же является её женихом? — было заметно, что всё это в голове у Зрящей не укладывается.

— Угу. Сегодня, на рассвете, — Шерил собралась уходить. — Мне ещё подготовиться и раскраску на лицо нанести надо.

— А зрители на эти ваши поединки допускаются? — догнал её вопрос.

— Если есть желание, почему нет? — Шерил приостановилась, обернувшись. — Главное, чтобы никто не вмешивался, это касается только нас двоих — она сделала несколько быстрых шагов, распахнула крылья, с силой несколько раз взмахула ими и, поднявшись в воздух, исчезла в одном из верхних выходов.

Оставшиеся до рассвета часы, она приводила свою внешность в соответствии с принятыми у Творцов канонами и попутно настраивала себя на ритуальный поединок. Ритуальный, не значит ненастоящий и расслабляться на нём непозволительно, пусть и разрывает тебя любопытство, как же сюда попала дорогая подруженька, с чего вдруг пришла в почти невменяемое состояние и вообще, как там все дома? Впрочем, уже сейчас можно сделать кое-какие выводы. К примеру то, что Корис попала сюда не случайно, а явилась именно за ней. Иначе не притащила бы сюда её собственные клинки, да и в косметичке был бы другой набор красок. У неё, у Корис, совсем иная цветовая гамма, а то, что содержится в этом кошелёчке рассчитано именно на Шерил. Очень неслучайная забота. И о многом говорящая. Но дорассуждать до логического конца ей было не суждено. Уллия контрабандой проникшая следом за нею в жилище Мастера Езекиила, где Шерил по праву названной родственницы занимала несколько комнат, не забывала время от времени подкидывать ей вопросы:

— И ты тоже так по-дикарски разукрашивалась? — Уллия, сквози свои волшебные очки, смотрела на неё удивлённо и недоверчиво.

Шерил подвигала лицом, проверяя целостность нательной росписи, и вновь поднесла к лицу кисточку. Долго не практиковалась и изрядно подрастеряла навыки традиционного макияжа.

— Мда, я, пожалуй, от неё отвыкла. Ойрские краски, те были прозрачными. И наносила я их не на себя.

— И это у вас так все ходят, — продолжала удивляться Зрящая не отвлекаясь на посторонние темы и явно не договаривая окончание «такими чучелами».

— Только Творцы, — ухмыльнулась Шерил непониманию подруги. — Зато все. Это как одежда: и принято, и удобно, и привычно. А у некоторых ещё и так красиво, что глаз не отвести. Не отвлекай, мне сейчас гримасничать противопоказано.

К площадке перед Высоким Храмом она слетела с первыми же лучами солнца и хорошо разглядела, как удивлённо распахнулись глаза у Корис, когда та разглядела её крылья. Ненадолго, всего на пару мгновений. А потом подруга видимым волевым усилием вернула себя в отстранённо-бешенное состояние и встала в классическую боевую стойку.

Поединок начался. Зрители, которых к тому времени собралось немало, с напряжённым интересом наблюдали за этим действом. Именно действом, не боем. Не было в нём ярости сражения, стремления одержать верх, желания убить-ранить-непременно победить. Вот до начала было, а потом, с первым же звоном скрестившихся клинков, куда-то внезапно улетучилось. Поединок — разговор, поединок — исповедь, поединок — молитва. Когда оба участника выстраивают нечто общее. Равновесие? Гармонию? Совершенство? Всё вместе или что-то иное? Этому нельзя было подобрать название, это нужно было чувствовать.