Книга Рождённая летать, страница 184 – Аксюта Янсен

Лейв Сиятельный

Было бы странно ожидать, что сиятельная дама уберётся из его дома в тот же день. Свадьба, даже уже заранее оговоренная, — дело небыстрое. К тому же, этим известием ещё и жениха нужно осчастливить. Но не мог же он выставить Лиафу с сундуками на порог?! Нет, мог, конечно, но истеричной барышней выглядеть не хотелось. Поэтому Лейв убрался из собственного дома сам, тем более что неоконченные дела незавершённой поездки требовали внимания к себе. И Шерил захватил с собой. Мало ли что дуре сиятельной напоследок в голову шибануть может? А путешествовать с нею всё равно было интереснее, чем одному. Условно одному конечно. Вокруг него крутилось немало таких же условных соратников, союзников и помощников. Однако каждый из них имел свои, не всегда уверенно прогнозируемые Лейвом интересы в предстоящей кампании. У Шерил же интересов внутри Ияннорира не было, а то, как она иногда подыгрывала в пользу айев, он отлично видел и, если ему это не было выгодно, игнорировал.

Зато как занятно было наблюдать, как она пытается общаться без его посредничества с окружающими! От простоты, прямоты и целеустремлённости девушки многих прямо таки вышибало из седла.

Для начала Шерил изрядно облегчила и упростила наряд высокородной дамы, попутно выпроводив ставшую бесполезной половину женской прислуги. Но и этим осталась недовольна. Вытребовала женский брючный костюм (и в подробностях объяснила, как он должен выглядеть), верховую лошадь вместо кареты и инструмент. Музыкальный инструмент. Она, оказывается, умела играть буквально на всём, что в руки попадалось и любила негромко напевать старинные баллады, народные песни и что-то совершенно непонятное на неизвестных языках, но весьма приятное на слух. И послушать её подбирался поближе весь караван, как бы ненароком, нечаянно, якобы потому что вот в этом месте ехать удобнее всего. А то проявлять интерес к чужой наложнице, а тем более наложнице лица высокопоставленного, не принято, неприлично.

— Неприлично, — как эхо мыслей Лейва отозвался юный Мейв Сиятельный.

— Что? — обернулся благоволивший к нему Лейв, который занятый своими мыслями упустил нить общего разговора.

— Какие претензии? — ответила вместо него Шерил, которая плевать хотела на условности внутренней иерархии кхонов. Как раз сейчас она, перекинув одну ногу через седло (и как только не падала!) и устроив на ней инструмент, пробовала подбирать на слух затейливый мотивчик. — Эту статусную тряпочку, которую вы зовёте кьензом, ношу — не снимаю. Даже не жалуюсь.

Мальчика перекосило. И ответить нахалке хотелось, но обращаться напрямую к чужой наложнице всё же не пристало. Основы этикета он затвердил накрепко, ещё когда безвылазно обитал в доме отца.

— Отстань от девочки, — хмыкнул Еджо Толстый, который путешествовал с комфортом, в коляске, которая заметно замедляла их движение. Однако же роскоши оставить на месте того, кто возможно временно заменит его на время посольства к возможным союзникам, Лейв себе позволить не мог. — Вот он тебя ещё к айям в горы потащит, успеешь насмотреться на женщин в штанах. Там это в порядке вещей. Привыкай.

— Но сейчас-то мы не в горах! Пусть бы одевалась, как даме пристало!

Шерил посмотрела на свои руки: скрутить бы ему какую-нибудь фигуру из пальцев, да не поймёт, здесь этот жест неизвестен. Зато есть другой, не менее действенный способ: инструмент в её руках издал настолько противный визжащее-дребезжащий звук, что всем всё сразу стало понятно, а Лейв, поперхнувшийся смешком, счёл за лучшее послать лошадь вперёд. Не следует обижать мальчишку и, наверное, всё же стоит взять его с собой в посольство, пусть кругозор расширяет.