Книга Рождённая летать, страница 182 – Аксюта Янсен

Так что, как она там тогда говорила своим ученикам? Всё начинается с дыхания. И потому, опять улечься на пол, чтобы не следить за сохранением равновесия, прикрыть глаза, чтобы ничто не мешало сосредотачиваться на внутреннем, выровнять дыхание, попридержать сердцебиение, подстегнуть печень и почки, выбросить в кровь адсорбенты. И ещё раз. И по кругу. И где там у нас была вода? Из под крана? Ничего страшного. И кто там так настойчиво стучит в дверь? Пошли все вдаль глухими топкими ойрскими болотами!

Из своего добровольного заточения она выбралась только под утро. Бледная, с ввалившимися глазами, изрядно отощавшая. И так агрессивно послала слугу принесшего завтрак, что никто больше не рискнул предлагать пищу любимой наложнице Лейва Сиятельного. Спустилась на кухню и, не слушая возражений, сама себе принялась готовить что-нибудь простенькое. И в следующий раз поступила ровно также, игнорируя возмущённое шипение и неодобрительные взгляды. Жизнь дороже. А когда готовить было лень и не с руки, обходилась овощами, вытащенными из общей корзины.

Зато приехавший спустя три дня Лейв (намного раньше, чем собирался, и откуда только узнал?), больше не отпускал любимую наложницу от себя. Ей даже объяснять ничего не пришлось — сам всё понял.

Лейв Сиятельный

Стремительно проведённое расследование показало, что завистники, которых в замке имелось преизрядное количество и которым весьма не нравилось, что его наложница обладает таким на него влиянием, к этому покушению непричастны. Это выяснилось довольно точно. Собственно, дело было сработано так топорно, что хвосты-зацепки были видны буквально отовсюду. И поиски виновного не потребовали много времени: Лиафа — бывшая, давняя любовница, почему-то предпочитавшая обитать под одной с ним крышей. Хотя, почему это почему-то? То, что она до сих пор надеется вернуть их отношения, было понятно даже Лейву, хотя знатоком женской души он себя не считал, да и не был. Однако же, до сих пор до устранения соперниц она не опускалась, хотя он не впервые притаскивает из гарема понравившуюся наложницу, более того, две из них так и продолжают обитать на территории поместья, теперь уже в качестве матерей его детей. Что же изменилось теперь?

Он не собирался спускать этот поступок своей бывшей возлюбленной, хотя с Шерил на этот раз всё обошлось, а жизни людей у кхонов ценились не особенно, но и рубить с плеча было не в его характере. Нужен был разговор. Для начала. И Лейв потребовал пригласить к себе виновницу.

Сопровождавший женщину слуга, по обычаю, остался за дверями, а сама она зашла в парадный, предназначенный для официальных встреч кабинет. Вошла, да не та. Лейв поднял взгляд от бумажки, которую гипнотизировал уже добрых пять минут, не в силах понять смысл того, что там написано (уволить управителя, если не научится составлять удобочитаемые отчёты) и непонимающе уставился на выпрямившуюся во весь свой рост престарелую даму.

— Светлого дня, госпожа Алида, — он поспешно поднялся — это была не та кхона, к которой можно было проявлять неуважение. — Что привело вас?..

— Моя дочь, — сказала, как отрезала та, не желая ходить вокруг да около. — И глупость ею совершённая.

— Глупость? — голос Лейва стал мягким и вкрадчивым (и надо же ему было запамятовать, чья именно Лиафа дочь!). — Больше на преступление похоже.