Книга Игра клеток, страница 102 – Гарри Конолли

Кэтрин прижала кулаки к груди — Все в порядке, милая. Все нормально. Тебе не нужно делать ничего страшного.

— Мы все равно не можем взять её с собой — сказал я — Мы на охоте. Я был удивлен звуком собственного голоса, он звучал ровно и жалко. Я не спасаю людей. Я убиваю хищников.

Девочка была готова назвать нам свое имя, Шеннон, но наотрез отказалась выходить из своей комнаты. Кэтрин пообещала вызвать для нее службу спасения. Шеннон скользнула обратно под кровать, и мы вышли в коридор.

— Боже мой, Рэй — прошептала Кэтрин — Эта маленькая девочка... Я не была готова к тому, что случилось с теми лошадьми, но эта девочка разбивает мне сердце.

— Сапфировый пес не питался ею — сказал я, пытаясь думать о чем-нибудь другом — но он питался Маленьким Марком. Как ты думаешь, в каком возрасте люди становятся пищей? Половое созревание?

— Ради бога, Рэй — её голос был резким, но все еще тихим — Разве ты не заметил?

Я зашипел на нее, чтобы она замолчала. Не имело значения, что она была права. В тот момент я не мог вынести, когда мне говорили, что я недостаточно хорошо себя чувствую.

Мое страдание и выброс адреналина сменились гневом.

— Возможно, я не подготовлен к этому, но я пытаюсь сосредоточиться на работе. Может быть, ты... — Я чуть было не сказал:

— должна заботиться о своих людях и позволить им самим позаботиться о себе", но это было бы уже слишком. Я не собирался превращать то, что она рассказала мне по секрету, в оружие. Я отвернулся.

— Все в порядке — сказала она — Мне не следовало этого говорить. Затем она быстро похлопала меня по руке.

Мы спустились по лестнице в подвал. Я снова пошел первым, обходя стопки газет и старых настольных игр, подносы, полные стеклянных подсвечников, и прочий хлам.

Я включил свет. В подвале у Коннеров было относительно чисто, по сравнению с остальной частью дома. На подставке стояло кожаное седло, а на верстаке были разложены инструменты для обработки кожи.

Я вспомнил раскаты грома, которые слышал снаружи. Второго раската я не слышал. Возможно, грозовые тучи рассеялись, или, может быть, я услышал, как осыпается камень, но не узнал звук. И все же, что-то в этом было не так.

У меня заболели железные ворота. Мне было знакомо это чувство, и я чувствовал, откуда оно исходит. Я повернулся к окну подвала позади меня.

Сапфировый пес был там и смотрел на нас через окно снаружи дома. Он лежал на животе, его яркие глаза почти прижимались к стеклу. Его звездообразные зрачки, казалось, светились.

Позади себя я услышал, как Кэтрин сказала:

— Боже мой, это прекрасно.

Я чувствовал, как на меня накатывают волны эмоций, но на этот раз я был готов. Схватив свой призрачный нож, я поднес руки к лицу. Как только моя рука оказывалась согнутой, я со всей силы бросал её прямо между глаз этой твари. Если это не убивало ее, я приносил с кухни револьвер и коробку с патронами.

Слева, позади себя, я услышал характерный звук досылаемого патрона.

Я пригнулся и метнулся вправо как раз в тот момент, когда рядом с моей головой прогремел выстрел. Я опустился на одно колено, развернулся и взмахнул призрачным ножом вверх.

Я промахнулся мимо пистолета в руке Кэтрин, но попал ей в запястье. Она ахнула и разжала руку. Оружие с грохотом упало на пол. Я рванулся за пистолетом, но мне не нужно было спешить. Она ничего не сделала, только сжала запястье и сказала: