Книга Битва за империю, страница 132 – Андрей Посняков

— Думаю, он просто кому-то нужен, – вскинув глаза, высказал мысль Алексей. – Кому-то из наших высших должностных лиц. Полагаю, через его притон отмывались чьи-то деньги… грязные деньги…

— Отмывались? Интересное какое слово. Особенно – в применении к деньгам. Ты что такой грустный? Прямо сам на себя не похож? Неужто и впрямь испугался последствий ареста? Да нет… Нет… – господин Гротас пристально взглянул в глаза гостю. – Чувствую, тебя что-то гложет! Может, поделишься? Ты ведь за этим и пришел.

— Вас не обманешь.

— Ну да, старого-то сыскаря! Вместо того чтобы идти спокойно домой к молодой красивой супруге, ты притащился сюда, в эпархию, лично сопровождая задержанного. Как будто без тебя не нашлось бы, кому сопроводить. Ну? Что скажешь?

— Меня давно тревожат некие мысли, – наконец решился протокуратор. – Даже не мысли – уверенность.

— Ну-ну?

— Я чувствую над городом турецкую чалму!

Филимон грустно усмехнулся:

— Не только ты. Ее многие чувствуют. И многие – ждут.

— Как комес Лука Нотара и епископ Геннадий.

— Да, как комес и епископ. И они не одиноки, скажу тебе. Отнюдь не одиноки. Впрочем, ты и сам это знаешь.

— Знаю, – угрюмо кивнул Алексей. – И так же знаю, что ровно через три года Константинополь падет под ударами турок султана Мехмеда.

— Султана Мурада, хотел ты сказать?

— Нет, именно что Мехмеда. Молодого, необузданного, честолюбивого… В феврале, меньше чем через год, он вступит на престол вместо отца. Расправится со всеми родственниками, как это у турок и принято…

— К сожалению, не только у турок.

— Да, не только… Мехмед сделает все, чтобы захватить град Константина. Империя ромеев рухнет. И почти никто не станет ее защищать.

— Черные у тебя пророчества. – Протопроедр покачал головой и вдруг встрепенулся: – Постой! Мехмед станет султаном в феврале? Ты так уверенно об этом говоришь…

— Знаю! Поверьте мне, знаю. – Встав, молодой человек подошел к висевшей в углу иконе и, упав на колени, истово перекрестился. – Христом-Богом клянусь!

Филимон хмыкнул:

— Ты меня пугаешь, парень. Признаюсь, никогда не видел тебя таким!

— Турки возьмут город! И устроят резню.

— Знаю! – не выдержав, вскричал протопроедр. – Рано или поздно – возьмут. И никто ничего не сможет сделать. Слишком поздно! Поздно… Однако это вовсе не значит, что сейчас нужно сидеть сложа руки!

— Вот и я, и я о том же! – горячо поддержал Алексей. – Господин! Я знаю, вы вхожи к базилевсу… повлияйте же на него! Посоветуйте!

— Сперва нужно знать, что советовать, – Филимон Гротас неожиданно ухмыльнулся, морщинистое лицо его с умными, чуть прищуренными глазами вдруг озарила улыбка. – Скажу тебе по секрету, друг мой, я давно начал задумываться кое над чем. И не только я! Поверь, есть еще в империи умные люди, которым не безразлична судьба собственной страны. Кстати, помнишь Марику?

— Дочь рыботорговца Аргироса Спула? – встрепенулся молодой человек. – Ученицу Плифона… Она здесь, в городе? Кажется, ведь собиралась уехать.

— Многие клирики затаили на нее злое. Говорят – еретичка! Едва спасли. Марика говорит то же, что и ты! Хотя… тут не нужно быть особым пророком.

Они проговорили до утра. А потом решили собрать всех, кого бы волновала дальнейшая судьба умирающей империи, точнее, оставшегося осколка. Собрать… Нет, собирать постоянно! Собирать, чтобы выработать наконец план спасения… пусть даже, на первый взгляд, и не реальный.