Онлайн книга «Враг императора»
|
— Подозрительные вы люди, вот что! – Немного помолчав, князь обернулся к ратникам и коротко приказал: – Взять их! — Ряполовский! Семен! – послышался позади хриплый голос Прохора. Уже готовый броситься обратно в балку, Алексей обернулся, увидев выбравшихся из оврага артельщиков. Идущий впереди Прохор тяжело опирался на плечо одного из плотников: — Слышу знакомый голос… Ну здравствуй, княже! — Господи! – внимательно всмотревшись в плотника, князь размашисто перекрестился. – Никак Прохор Богунович! — Он самый… — Господи! А мы уж и не чаяли… Дай же обниму тебя, друже! О, да ты ранен! Эй, люди! Повозку сюда! И лекаря! Лешка только моргал от удивления – ну ничего себе, плотник! С князьями – на «ты». Ай да Прохор! — Как княжичи? – натужно улыбаясь, спросил артельщик. — Слава Господу, здравствуют! Великий князь старшенького, Ивана, тоже правителем объявил. — Все ж удалось уберечь от Шемяки… То славно! Князь Семен нетерпеливо обернулся: — Да где ж этот чертов лекарь? Ты сам-то где был, Проша?! В Литве, с Басенком Федором? — Пытался в Литву… Да татары. Неволя, Крым. Бежал с оказией в Царьград. Там решил присмотреться – что да как. О том и доложу великому князю Василию! А о Сейид-Ахметовой орде больше мой друже Алексий расскажет. — Расскажу. – Алексей поклонился. Князь Семен радушно похлопал его по плечу: — Извиняй, братец. Теперь вижу – и вправду, свои. Москва встретила полк князя Семена Ряполовского хмурым мелким дождичком и покосившимися церквями окраины. По Рязанской дороге, вдоль вытянутых серыми языками заборов и изб пригородов, передовой отряд с ранеными и беглецами вскоре достиг Кремля – круглые башни, мощные стены с крупными квадратными зубцами, несколько каменных храмов, деревянные хоромы бояр. Князь Семен Ряполовский тоже имел там свои хоромы, недавно пожалованные великим князем Василием «за верность и честь», а точнее – за спасение малолетних княжичей – Ивана да Юрия – от Дмитрия Шемяки, несколько лет назад княжившего таки в Москве. Выпили, поговорили… Алексей, в нетерпении горя сердцем, принялся выспрашивать об имперском посланце – монахе Георгие и его свите. — Монаха Георгия, кесаря ромейского посланца, помню, – опустив чашу, вытер бородку князь. – А вот его свита… Извини, не приглядывался. Не знаю. — А Георгий, Георгий сейчас где? Князь Семен пожал плечами: — Наверное, отъехал уже. Ни о чем таком он с великим князем не договорился, насколько я знаю… — Значит, уехали. – Алексей погрустнел. – Не успел… Ну да ладно, лишь бы дорога им оказалась легка… А что, князь, царьградские торговые люди на Москве часто ль бывают? — Царьградские? Да почти никогда. — А сурожане-гости? Фрязины из Кафы? — Эти частенько наезживают. У сурожан в Москве свое подворье имеется. — Хорошо. – Лешка немного повеселел. Уж что поделать, придется с этими выбираться. Ничего. Правда, почему-то – не очень-то радостно. Великий князь Василий вызвал его к себе дня через два. В княжеских хоромах натоплено было жарко – август выдался прохладным, дождливым, вот и паслись непогоды. Высокий, сутулый, худой, с черной бархатной повязкой, прикрывавшей выколотые глаза, князь Василий, прозванный Темным, выглядел куда старше своих лет. Морщинистое бледное лицо, обрамленное редковатой бородкой, вислый, с красными прожилками нос завзятого выпивохи, впрочем, сейчас в княжеском облике проглядывала, скорей, некая аскетичность. |