Книга Крестовый поход, страница 102 – Андрей Посняков

— Так пойдемте же туда вместе! — азартно воскликнул толстяк. — Все веселей, чем тащиться вдвоем. К тому же — и куда безопасней.

— Что ж, — Лешка положил ладонь на плечо напарника. — Может быть, нам и стоит принять предложение этих достойных людей? А, как мыслишь, дружище Аргип?

Аргип тут же кивнул:

— Думаю, стоит.

— Что ж, — с мягкой улыбкой Алексей обвел взглядом актеров. — Тогда позвольте угостить вас после спектакля вином.

— Вином? Вот это дело! — Леонид восхищенно хлопнул в ладоши. — Как здорово, что мы с вами встретились. О! Послушайте-ка, а может, вы сыграете с нами уже сегодня вечером?

— Может, и сыграем, — весело отозвался Лешка. — Скажите только — что играть?

Старик Периклос ухмыльнулся:

— Одну мою пьесу. Называется — «Деяния Диониса».

— Где-то я уже слышал это название, — задумчиво протянул Алексей.

— Это поэма Нонна, — добродушно пояснил мэтр. — Я переделал ее в пьесу. Деметру и Афину у нас играют близнецы, Диониса — Леонид, Федул — сатира, я — Зевса. Пока решили обойтись без царя Парика… Но теперь он у нас есть — ты! И даже — со слугою. Вот слова… — старик протянул новому актеру объемистый список. К вечеру надо выучить… да тут немного.

— Выучим, — с готовностью кивнул Лешка. — Чего ж не выучить-то? Да, у вас, верно, и грим найдется и прочее?

— Найдется, — мазнул рукой Периклос. — В нашей тележке много чего есть, почти все, кроме вина и денег.

— Да-а… Самого-то главного у вас и нет!

Текст роли оказался несложным, а слова «царского слуги» Аргипа и вообще уложились всего в несколько фраз, типа «кушать подано». Впрочем, даже и этого для юноши явно было много — он краснел, читал, потом шевелил губами, устремив тоскливый взгляд в обложенное облаками небо. Лешка только головой качал, глядя на мучения напарника, да, как мог, подбадривал:

— Веселей, веселей, Аргип! Побольше куража, наглости — мы ведь с тобой артисты! И кто сказал, что — плохие?

Спектакль прошел на ура! Не помешал и легкий дождик, что закапал ближе к концу пьесы. На импровизированной сцене метал громы и молнии разъяренный Зевс — Периклос, козлобородый сатир Федул был уморительно смешон, богини — близнецы «Электроники» — замечательно гневливы, а Дионис — Леонид — вообще — великолепен! В сем созвездии несомненных актерских дарований, к своему удивлению, Алексей неожиданно тоже пришелся весьма к месту — ну, настолько перевоплотился, что и сомнений никаких быть не могло — царь! Истинный царь! Владыка. Лешка и сам не знал, как это у него так получается, ведь в прошлой своей жизни он никогда никаких ролей не играл и в самодеятельных спектаклях не участвовал. Зато сейчас… кем он только не был! Рабом, мелким чиновников в ведомстве государственного призрения, воином пограничной стражи — акритом, бойцом, или, вот сейчас — важным сотрудником тайного имперского секрета, облеченным немалым доверием. Старший тавуллярий, жених, в ближайшем будущем, можно надеяться — счастливый муж — все это тоже роли… Роли… Роли? Нет! Жизнь!

А на подмостках, между тем, подходила к концу финальная сцена, замечательно сыгранная близнецами. Лука (или Леонтий, как их тут разберешь?) в образе Афины Паллады грудью бросался на защиту вина: