Книга Сокол, страница 202 – Андрей Посняков

На полу залы были постелены разноцветные циновки, стояли небольшие столики, подставки, резные — гордость краснодеревщика! — стулья с инкрустацией из дорогих пород дерева, валялись какие-то подушечки, стояли цветы в больших расписных вазах. Прямо на циновках, на подушечках, на стульях — те, кто постарше, — уже располагались и остальные гости либо домочадцы.

— Любезнейший господин Анхенсегор, поставщик леса и мой давний друг, с супругой, — подходя, представлял гостей хозяин. — Господин Себекхотеп, староста дворцовых кожевников… Мои сыновья — Сути, Сэти, Тауи. Их жены явятся позже… Дражайший господин Сетимес, золотых дел мастер… Господин Ах-ихтуи, скульптор Города Мертвых… его супруга, красавица Менемхат… А это, господа, Джедеф — храбрый воин, и мой хороший знакомый, и, воистину, не побоюсь этого слова, спаситель из лап лиходеев! Ну, помните, я вам часто рассказывал ту историю…

— Так это на самом деле было? Ой, извини, старина… Я лично и не сомневался, но… Приятно будет услышать этот рассказ и из других уст. Приветствуем тебя, о Джедеф, да ниспошлют тебе здоровье, удачу и счастье великий Амон, Осирис, Исида и все боги и богини нашего сладостного края.

Господин Анхенсегор — лесоторговец и, как видно, богатейший и влиятельнейший человек, — приложив руку к сердцу, приветствовал молодого гостя от имени всех собравшихся.

Максим тоже не остался в долгу.

— Рад! — Он снова поклонился, на этот раз куда глубже, нежели в первый раз, когда только вошел. — Рад буду вкусить яств в столь почтенной компании. Да будет в ваших сердцах милость Амона! Да ниспошлют вам могучие боги достойную старость! Да проведете вы жизнь в радости и почете!

Выслушав приветствия, собравшиеся одобрительно загудели. Атарша, усадив «Джедефа» на почетное место — резную скамеечку рядом со стулом господина Анхенсегора, выскочил во двор встречать важных гостей, кои, насколько можно было судить, собрались еще далеко не все.

В ожидании пира гости негромко переговаривались и с интересом следили за кошкой, гусем и обезьяной — обычными домашними любимцами, скрашивающими любой пир. Кошка уже добыла где-то изрядный кусок рыбы, который и пыталась отнять обезьяна, гусь же громко гоготал и норовил ударить кошку по голове своим тяжелым клювом. Обезьяна верещала и смешно хлопала в ладоши, кошка обиженно шипела, а гусь важно переваливался с лапы на лапу.

Заиграла музыка — лютня, кифара, цитра, голенькие служанки, одеждой которым служил разве что тоненький поясок, разносили гостям благовония и цветы. Каждый получил по лотосу и — те, у кого еще не было, — ароматный шар из смазанных маслом волос.

— Твой хранитель благовоний раздает смолистые ароматы. — Кто-то из припоздавших гостей покровительственно ущипнул за талию служанку. — Воистину, без благовоний не может быть радости.

В придачу к струнным инструментам зазвучали гобой и флейта, и под эту нежную музыку служанки с необыкновенной грациозностью принялись расставлять среди гостей золотые и серебряные блюда с мясом, рыбой и птицей, кувшины со сладким вином шему и пивом, плетеные корзиночки со сладкими медовыми булочками и хлебом. Что и говорить, пир удался на славу! Особенно гвоздь программы, то есть выступление Джедефа. Ух, в каких выражениях расписывал он давнишний побег! Ах, как страшно выглядели в нем враги! Ну просто ужаснее самого ужасного ужаса — именно так выразилась одна из жен сына хозяина дома. Сам же краснодеревщик, уж выходило так, оказывается, не просто принимал участие в побеге, но и активно его готовил, разрабатывая хитроумный план.