Книга Поручик, страница 100 – Андрей Посняков

— Однако делай все, как я скажу.

— Да, господин.

— Впрочем, для начала – рассказывай. Почему ты сбежала, я помню… Но каким образом? Как удалось?

— Да просто, – Анисья пожала худенькими плечами. – Когда продали подружку мою, немую Марью, я и затосковала. Мы же с ней с Нарвы вместе. И вот… Одной местной даме продали, очень богатой – та дала триста рублей!

— Триста?! – изумленно присвистнул поручик. – Одна-ако!

— Правда, ассигнациями… Я слышала, как матросы на корабле говорили… Нас там и держали, на корабле.

— И тем не менее, – Антон покачал головой. – Это сто рублей серебром. Я понимаю там хороший плотник или повар… Но за немую?!

— А за немых, барин, бывает, еще и больше дают, – тут же просветила Анисья. – Немая служанка – это ж… Никому ничего не расскажет! Никогда! Все тайны при ней, намертво. Она же только нема, не глуха… Бык как-то напугал – вот и онемела. Но понятливая – я ее грамоте учила… ну, в пути… Но про грамоту никто не знал. И не узнает. Зачем кому-то немая служанка, если она грамотна? Так Маша-то мне и сказала. Ее и в имении потому не учили – с выгодой хотели продать.

Что-то вспомнив, Сосновский вдруг хлопнул себя по коленкам:

— Бык, говоришь, напугал? А чьих она господ, ты знаешь?

— Так, барин, как не знать? Подруга же… Славковы – господа ее. И имение их – Славковка! Вроде как под Копорьем где-то…

— Славковы, говоришь? Слыха-ал… – чуть помолчав, Антон усмехнулся. – Так как ты сбежала-то?

— Так как… Вечером напились корабельщики, пару девок наших потянули к себе… Ну те и рады – им лет по двадцать, старые, да уже и не девы… А других хозяин строго-настрого трогать запретил! Девы-то у басурман – дороги! Вот и я… – беглянка вдруг потупилась и продолжила, чуть покраснев: – Нас, господине, запирали… А еще держали голяком, чтоб не сбежали, ну… А мне так и лучше! Увели девок, дверь забыли закрыть… Я и выскользнула. Наши уже спали все. А морячки ничего уже не караулили – загуляли… А я на бережку, недалече, днем еще белье заприметила – повесил кто-то сушить… И домик рядом заприметила – хижину. Совсем рядом с морем.

— Так ты, что ли, вплавь? – изумился Антон.

Ани гордо сверкнула глазами:

— Так я, барин, на спор Нарову-реку переплывала! И все озерки.

— Молодец… И записку мою, значит, прочла… Сообразила, что на воротах сказать… А кто, говоришь, немую твою подружку купил? Местная дама? Помещица, что ль?

— Не, вроде как не помещица, – девчонка не на шутку задумалась. – Но богатая, да. Я слышала, как морячки говорили. Там трое наших, русаков, было. Остальные-то греки.

* * *

— Она француженка, Антон! Француженка, слышишь? – войдя в комнату Сосновского, восторженно воскликнул Переверзев.

Погруженный в свои мысли, Антон поначалу не понял, о ком идет речь.

— Француженка? Кто?

— Ну эта, танцовщица! Гюли-Гюли… – подпоручик резко тряхнул головой и рассмеялся. Похоже, он был немного подшофе. – Мы сегодня с ней ездили на пленэр! Понимаешь, она еще и художница! А в Париже она танцевала в труппе самого Жиро! Представляешь? Ну, Антуан Жиро, тот самый, что давал представления в Петербурге… в прошлом году! Ты не был?

— Нет.

— Жаль! Много потерял… Найдется у тебя выпить?

Донельзя возбужденный визитер, наконец, плюхнулся на оттоманку. Выйдя из-за стола, Антон достал из шкафчика початую плетеную баклажку. Прихватил у Миреллы… в подарок.