Книга Последняя битва, страница 98 – Андрей Посняков

Когда браконьер отошел, Раничев направился было к торговцу, да его опередили двое юношей подростков, купивших копченую утку. Оба темненькие, худые, похожие… ха! Да не просто похожие, а одинаковые, близнецы. Выбрав утку, долго расплачивались мелочью, Раничев уже заколебался ждать, от нечего делать, рассматривая какой-то несуразный наряд обоих парней. Оба были одеты в такие же куртки, как и на торговце дичью, с башлыками, на ногах – узкие коричневые штаны-чулки, башмаки лошадиной кожи. Вроде бы обычная одежда горожан, и Иван никак не мог вдумчиво уяснить, что же в ней несуразного, пока не сообразил – а одежка-то явно с чужого плеча! Ведь в эти времена не было магазинов готового платья, одежду шили, подгоняя под фигуру заказчика, оттого и сидела она, словно влитая, не как на этих… Иван пригляделся – ну да, точно, куртки ясно на три размера больше, и штаны морщинят. А уж башмаки… Один парень, кажется, даже прихрамывает. Странные ребятишки. Иван вдруг отчетливо сообразил, что уже где-то видел обоих юношей, ну точно видел… Темные волосы, темные глаза, тонкие черты лица… Ну конечно, видел, еще бы! На си-ди дисках, на календарях, на школьных тетрадках… Вылитые мальчики-солисты из подростковой группы «Tokio Hotel», только подстриженные! Да, очень похожи. Ну скоро они там расплатятся?

Раничев в нетерпении подошел ближе, сделав вид, что внимательно рассматривает перепелов. Не обращая на него никакого внимания, торговец тщательно пересчитывал мелочь – маленькие медные монетки, среди которых… Иван не поверил глазам! Нет, вот она, монета со свастикой!

Расплатившись, ребята направились к ратуше, весело переговариваясь меж собой – жаль, Иван не понимал, – смеялись. Конечно же, Раничев сразу же позабыл про куртку, вернее, быстренько ее надел, стараясь не потерять подозрительных подростков из виду. А те и не особенно-то спешили, смеясь, осмотрели ратушу – туристы, блин! – зашли в хлебную лавку, затем – в винную, в общем, накупили всяких вкусностей, подозвав мальчишку разносчика, попили воды и, дружно взглянув на солнце, направились к городским воротам.

Иван шел за ними по узким, мощенным булыжником улочкам, застроенным трех– и двух-этажными домами, тоже узкими, по фасаду – вряд ли длиннее трех метров. Чем дальше от центра, тем улочки становились грязнее, мостовая закончилась, под ногами зачавкала жирная, дурно пахнущая грязь, появились зловонные лужи, которые приходилось старательно обходить, впрочем, не это было главное – улочки-то были безлюдные, и парни вполне могли заметить преследование, поэтому Раничев расчетливо держался шагах в тридцати позади, а когда подростки сворачивали за угол, тут же ускорял шаг. Жаль, не знал немецкого. Сейчас бы догнал, потолковал с парнями – откуда у них нацистские пфенниги? – случай удобный, вокруг ни души, и вряд ли бы кто явился на крик о помощи – дураков нету. Подумав так, Иван словно бы сам наскреб на свою шею: позади послышались хлюпающие шаги, а впереди, вынырнув из какого-то вонючего переулка, материализовалась парочка гопников с увесистыми дубинками в руках. Иван быстро оглянулся – сзади, нехорошо улыбаясь, подходили двое с длинными блестящими ножами. Н-да, ситуация. Можно сказать, сам же и нарвался, не следовало шляться в столь изысканно дорогой куртке по таким безлюдным местам. Однако следовало разрядить ситуацию. Не говоря ни слова – а что говорить-то, все и так предельно ясно, – Раничев резко отпрыгнул в сторону и, оттолкнувшись от стены ближайшего дома, что есть силы вломил ногой в грудь неосторожно подошедшему сзади гопнику. Знал, при таком раскладе – четверо на одного – выиграть можно только напав первым. Что и проделал. Не ожидавший этакой прыти гопник, охнув, отлетел в сторону, упав спиной в грязь. Иван приземлился следом, выхватил из вражьей руки кинжал и сразу же напал на второго, не дожидаясь, пока подбегут на помощь дубинщики.