Книга Последняя битва, страница 7 – Андрей Посняков

Выйдя на паперть, Иван прикрыл глаза – настолько ярким показался ему солнечный свет, впрочем, и не ему одному, после полумрака храма. Прищурившись, Раничев приложил руку ко лбу козырьком – смотрел, как в небе стремительно пронеслись птицы с раздвоенными хвостиками. Ласточки или стрижи. Летели высоко – дождя не будет, а еще примета такая была: Благовещенье без ласточек – к холодной весне. Нынче, значит, весна теплою будет. Ну оно и так видно.

Иван распахнул однорядку, расстегнул верхние пуговицы кафтана. Жарко!

— Теперь куда, господине? – почтительно осведомился Пронька. – На торжище или в корчму?

Иван задумался:

— Пожалуй, для начала – на торг, подарков купим. Ну а потом можно и в корчму заглянуть, выпить – праздник все же.

Кивнув, Пронька обернулся к остальным, махнул рукою – на торг, мол, идем.

Торговая площадь в Угрюмове располагалась тут же, за старой башней. Рядки, лавки, а кто и просто так торговал – с телег. Раничев присмотрелся: товарец сейчас был все больше праздничный: дорогие, переливающиеся на солнце ткани, узорчатые покрывала, разноцветные ленточки – в косы, тут же – в посудном ряду – золотые и серебряные блюда, многие – с чеканкою, ярко начищенные – больно глазам – медные тазы, сковородки, миски. Не отставали и мастера-деревщики: посуда у них тоже имелась, и в избытке – покрытые резьбою тарелки, липовые миски, корцы, плетенные из лыка фляжицы, а кроме посуды имелись еще и разноцветные прялки, и раскрашенные в веселые цвета веретена, и пряслица, и еще какие-то чудные вещицы, бог знает для чего предназначенные, Иван даже об этом и не задумывался, проходил мимо, остановился лишь напротив ряда игрушек: деревянных расписных медведей, волков, лисиц, глиняных свистулек, костяных гребней и прочего, прочего, прочего – глаза разбегались.

— Желаешь чего, господине? – угодливо изогнулся продавец. – Эвон, купи детишкам свистулечки!

— Простоваты больно. – Иван усмехнулся. – Нет ли чего посложнее?

— Посложнее? – Торговец ненадолго задумался и, нагнувшись, вытащил из кучи поделок маленькую молотобойню. – Эвон, возьми кузнецов.

Раничев засмеялся в голос:

— Была у моих когда-то такая игрушечка. Сломали.

Торговец развел руками:

— Ну уж этак-то любую игрушку сломать можно. Дети – они дети и есть.

Долго ходил по рядкам Иван, захаживал в лавки, приглядывался. Выбрал-таки наконец. Сыновьям – резные из дерева шахматы – пора уже играть учиться, ум вострить, дочке – разноцветные бусы, ну а супруге – дивной красоты ожерелье из янтаря – солнечного камня. Себя только забыл; впрочем, ничего такого для себя интересного Раничев на торжище и не заметил. Оружие? Так оружейная лавка оказалась наполовину пустой, а из того, что там было – мечи, сабли, наконечники для рогатин, – ничего Ивану не поглянулось. Сабля у него была куда как лучше, а наконечники чернохватовские кузнецы ковали ничуть не хуже. Нечего было брать!

Походил-походил Иван да направился к музыкальному рядку, где продавались гусли, домры и – куда как больше – всякие сопелки, дудки, пищалки. Думал взять чего – душу потешить, что и говорить – любил музыку. Чуть позади, за рядками, несмотря на церковный запрет, тешили собравшуюся толпу скоморохи. Двое – в занятных раскрашенных масках, по всей видимости, изображали двух пропившихся пьяниц – «питухов»; третий, толстый, в маске волка, повадками походил на кабатчика. «Питухи» уже давно пропились и теперь клянчили у «кабатчика» лишнюю чарку: