Книга Последняя битва, страница 5 – Андрей Посняков

— Эх, хороша капустка! – Запустив руку в плошку, Иван Петрович лихо отправил в рот щепоть капусты, захрустел одобрительно. – И на стол поставить не стыдно, и съедят – не жалко. Верно, Савва?

— Так-так, господине… Ох и пивко удалось нынче. Вкусное!

— Хм… вкусное, – передразнил приказчика Иван. – Как говорится, за чужой-то счет и уксус сладок… Ну-ну, не журися, шучу! Пей давай, раз вкусно. И… вот что, паря… – Раничев жестом отослал служек прочь. – Кой годок-то ты здесь, на рядке, живешь?

— Второе лето будет.

— А самому-то тебе сколь?

— Пятнадцать, боярин-батюшка.

— Угу. – Раничев довольно хмыкнул. – Это хорошо, что пятнадцать. Значит, ты всю молодежь на рядке и в Чернохватове знаешь.

— Знаю, – живо кивнул приказчик. – Чай, господине, про кого-то спросить хочешь?

— О! – Боярин натянуто усмехнулся. – Смотри-ка, умен.

Иван вдруг резко сграбастал парня за ворот и, строго взглянув в глаза, негромко спросил:

— Про Агафью, Захара Раскудряка, хозяина твоего, дочку, что на рядке болтают?

— Умм… – Парнишка испуганно захлопал глазами. – Ничего… ничего плохого не говорят, батюшка.

— А хорошего?

— Хорошего… Ммм… Весела, говорят, дева, добра, да и рукодельница.

— Рукодельница? То неплохо. А ты сам-то ее знаешь?

— Да знаю, я ж у Раскудряка живу. Да и хороводы водим… Поет звонко, заслушаешься, и на вид – краса-дева.

— Вот и славно, – отпустив приказчика, Иван подозвал служек. – Эй, вы что там, заснули, что ли? А ну, тащите еще пива!

Служки вмиг исполнили просьбу. Напившись, Иван швырнул служкам мелкую серебряную монетку – деньгу – и, выйдя из-за стола, направился к выходу. Следом за ним подался и приказчик. Правда, на полпути замешкался, обернулся, почувствовав, как сзади дернули за рукав.

— Боярину передай, Саввушка, – с поклоном попросил служка. – То сдача. Больно много целой деньги за пиво-то. Да и деньга-то не простая – ордынская.

Приказчик покривил губы:

— Да уж, ордынская-то в три раза дороже обычной. Ну так это он, может, вам и оставил.

— Мы свое уже взяли, – твердо пояснил служка. – А лишнего не надо. Уж ты возверни, а? Нам-то за боярином по улице бежать неудобно, мало ль чего удумают? Не про нас, про боярина-батюшку.

— Ладно. – Савватий пожал плечами и подставил ладонь. – Давай, передам, чего уж…

Не обманул, передал, на, мол, Иване Петрович, сдачу со двора постоялого.

— Сдачу? – подивился Иван. – Ну молодцы, честно работают!

Взяв монетку, сунул, не глядя, в кошель.

У ворот рядка – или, теперь уж, раз частокол – города – давно уже дожидались слуги во главе с Пронькой.

— Едем дальше, господине?

— Едем!

Вскочив в седло, Иван Петрович махнул на прощание рукою. Все – и редкие сейчас, в праздник, торговцы, и покупатели – поклонились боярину в пояс. Иван кивнул, улыбнулся: что и говорить, немалый доход приносил, по сути, только еще зарождающийся городок.

* * *

Когда подъезжали к Угрюмову, солнышко уже светило вовсю, жарило, отражаясь в золоченых маковках церквей. Колокольный звон плыл над городом, поднимаясь высоко в синее-синее небо; казалось, угрюмовские колокола слыхать было в соседних Ельце и Пронске. Пахло теплом, тающим снегом и первой, едва пробивающейся, травою. Впереди, едва не заливая мостик, поблескивала разлившаяся широко речка. За мостом, у пристани, у раскрытых ворот, прохаживалась принаряженная вороная стража: в пластинчатых плоских доспехах, в шеломах с разноцветными яловцами – флажками, с копьями, при червленых миндалевидных щитах.