Онлайн книга «Последняя битва»
|
— Да так… Псковичем себя считает, а сам ведь, видать, из дальних-дальних лесных деревень выходец – ни одного посадника не помнит – ни Сильвестра, ни Феодоса, ни Лариона. Одно слово – деревенщина. Так вот, слово за слово, и разругались. — И ты зло затаил. — Да какое ж это зло? Наоборот, весело даже… — Весело ему. – Иван почесал голову. – И какое ж наказание тебе придумать, чтоб впредь неповадно распри разводить было? О! На следующей стоянке дрова заготовишь. Не только на нашу артель, на всю ватагу! — У-у-у! – Осип завздыхал, зашмыгал носом, потом улыбнулся, поблагодарил за науку, вполне искренне так поблагодарил да спросил напоследок, откуда Раничев про распил узнал? — Орать надо меньше! – хохотнул тот. – Слышал, как ты у Кряжи ночесь пилу спрашивал. И на что, думаю, Осипу та пила? Дров вроде заготовлено много. А сейчас вот глянул на дерево… — Ты что ж, господине, нас по голосам различаешь? — Да уж твой-то голосище звончей всех прочих! Ну-ка давай, по-немецки меня проверь… Раничев сказал пару фраз – типа «гутен таг», «гутен морген» и «как пройти в библиотеку». В пути, не теряя времени, учил немецкий. Понимал, конечно, что бегло говорить все же не выучится, хотя б основные фразы. Больше почему-то надеялся на латынь – уж в ней-то частенько практиковался с тем же Хвостиным. Да и, как выпадало время, учил парней играть на инструментах – гуслях, гудке, свирели. Это касалось только Глеба с Савватием, у рыжего Осипа был один инструмент – брунчалка. Еще учил парней оружному бою – на ножах, на саблях, с копьями, благо опыт у самого имелся большой. Опять же не всегда учил – когда получалось. Шли ходко, сообразуясь с ходом коняги – малорослой лошаденки монгольской степенной породы, неказистой, но сильной, выносливой и неприхотливой. Лошаденка тянула телегу, в которой лежали музыкальные инструменты, котлы и прочий скарб, который было бы довольно обременительно таскать на себе. Там же держали оружие – самострел, сабли, короткие копья. Как же без оружия в путь? Мало ли… В города почти не захаживали – Раничев на какое-то время спонсировал всю ватагу, очень уж хотелось добраться до орденских земель ну если и не за месяц, так около того. До Грюнвальдской битвы оставалось очень немного времени, очень немного. Почему-то думалось Ивану, что именно к этому сражению и подгадывают неизвестные «фашистские выкормыши» – так он мысленно называл их. Кого – «их»? Знать бы. Следующий день прошел, как обычно. То есть это Раничев называл про себя – «как обычно» – сиречь, без происшествий. Да и впрямь, кому нужны странствующие скоморохи? Может, и рыскали по лесам шайки, да неохота связываться. Вот только ближе к вечеру… После полудня Ивана почему-то не покидало такое чувство, что за ними кто-то следит, причем чувство это было таким объемным, значимым, что в него – даже невольно – верилось безусловно. Раничев даже специально отстал, спрятался в кустах, осмотрелся: ага, так и есть – показался из-за ельника конный оружный воин. Вроде бы, на первый взгляд, купец как купец, вернее, торговый приказчик – каурый жеребец, скромный полукафтанец – однако на поясе – нешуточных размеров сабля, вовсе не декоративная, тяжелая, боевая. И у седла саадак приторочен – лук, стрелы, тетива запасная. Нехилое снаряжение, чтоб просто так по лесам шляться. Шмыгнул через кусты к ельнику – и пропал. Один? Чего одному коннику в лесу делать? По всему, должны быть и еще. Иван подождал, затаился… Ага! Дождался-таки! Вот они голубчики… один, два… как там в кинофильме «А зори здесь тихие»? В общем, много… Десятка полтора, а то – и все два. Одеты – кто в чем – сермяги, армяки, кафтанцы рваненькие. Типичные лиходеи, которым, окромя как грабежом, боле и жить нечем. Да, такие лузеры вполне могли и к скоморохам привязаться – терять-то им нечего, а купеческий караван, при всем желании, не потянуть. Вот и решили, видать, напасть на скоморохов. Выгода для лузеров очевидна – караван небольшой, оружных мало, а то – поди – и нет совсем. А вот насчет возможной добычи – не так инструменты, как сами скоморохи – вот они-то главная добыча и есть. Полонить, связать накрепко, продать в Орду – прямая выгода. Правда, риск, риск – не так уж и близко до ордынских пределов, покуда доберешься, триста раз успеют ограбить… да-да, ограбить, почему б не грабить разбойников? Забрать товар – лихо! Прямо классически – экспроприация экспроприированного. |