Онлайн книга «Последняя битва»
|
Воевода выдавил из себя добродушную улыбку: — Здрав будь, Олекса-друже. Как семья, здоровьице? — Благодарствую, воевода-батюшка, Господь миловал. — Ну говори, с чем пожаловал? Дружинник оглянулся и понизил голос: — С делом непростым, тайным. — С тайным? А ну, погодь… На цыпочках подкравшись к двери, воевода распахнул ее резким ударом ноги, впустив в натопленную горницу предвечернюю прохладцу… За дверью никого не было. — Ну? – Обернувшись, Ростислав самолично запер дверь на железный крюк. – Вот теперь говори, Олекса. Что за дело такое? Сам и напрягся – подумалось вдруг, может, от расстриги Олекса посланец, может, еще чего удумал бывший монах Гермоген? — Письмецо одно людишки наши перехватили. – Старый воин вытащил из-за пояса небольшой свиток, запечатанный зеленоватой восковою печатью, протянул с поклоном. – Погляди, батюшка. Несколько брезгливо воевода развернул свиток, грамотен был – хоть и по слогам, да прочел сам: — Кы-ня-зу вели… вели… кому… Вели – кому? — Великому, господине. — Ага – князю великому… Феофан-игумен челом бьет. Эва, Феофан! – Воевода позабыл и про головную боль – до чего стало любопытно. Промочил горло кваском да продолжил, позабыв выгнать Олексу. Хотя вообще – чего выгонять-то? Ежели что – вот и исполнитель, да и так, старый дружинник – человек верный. — Челом бьет, – повторил Ростислав и продолжил чтение дальше, постоянно сбиваясь и путаясь, однако в целом двигаясь в верном направлении, – и докладает… о воеводе Ростиславке ненасытном пиявце! Это обо мне, что ли?! Ах он, гад ядовитейший! Ну-ка, ну-ка, посмотрим далее… Дальше воевода благоразумно читал шепотом, кое-где вставляя ругательные комментарии: — …берет мзду безбожно… пианствует… дорожицу по-за башнею старой не чинит, а сколь возов уж там побилося… Ну, змеище! Тьфу! Прочитав грамоту до конца, воевода обвел дружинника тяжелым взглядом: — У кого изъяли письмище сие злобное? — У того самого монашка, господине, который с нами скоморохов ловил по указанию Феофана-игумена. — Эвон как… – Ростислав нахмурился. – А где он сам-то, чернец этот? — А пес его… Грамотицу-то нам Федька Жмых дал, тать калитный… он и вытащил, прочел, да… — Что, Федька калитный тать грамоту ведает? – удивился воевода. — Ведает, батюшка, – уверенно отозвался Олекса. – Хоть немного, а ведает. Потому и сообразил быстро – кому письмецо передать. — Молодец, хоть и тать, – скупо похвалил воевода. – Соображает, когда надо… Ты, Олекса, вот что… Как в следующий раз попадется Федька на краже – его не имать, отпустить – будто бы сам сбег. — Само собой. – Дружинник глубоко поклонился. Вот за эту по-своему понимаемую справедливость – даже и к татям – он воеводу Ростислава уважал. Хоть и мздоимен был воевода, и пьяница, а все ж хоть какую-то справедливость имел. С другим-то, пожалуй, хуже б служилось. — Ой, гад, ой, змеище… – поминал воевода игумена. – Чувырла гнусноподобная. — Что со скоморохами будем делать, батюшка? – негромко напомнил Олекса. – Игумен просил их на свой суд оставить. — На свой суд?! – Воевода аж подскочил в резном полукресле. – А вот хрен ему, а не суд! – Он сделал неприличный жест. – Сами, без него со скоморохами справимся. — Заступники ихние денежку собрали немалую, – улыбнулся дружинник. – Да передать боятся – не знают кому. |