Книга Молния Баязида, страница 146 – Андрей Посняков

Так вот, с посвистом, со смехом, с песнями, подъехали к лесу – вот и снежный градок: высоки стены, водицей студеною политы, попробуй-ка, возьми! Заручьевские-то ребята, как увидали сани, загалдели, засвистели, заулюлюкали. Брошенный снежный комок попал Раничеву в спину. Сидевший в первых санях Иван обернулся, погрозил кулаком беззлобно, привстал:

— Православные, все тут не вылезайте, там, за поверткой, еще один градок выстроен, куда как выше!

— Куда уж им выше?! – смеясь, похвалялись заручьевские. – Этот-то не взять.

С обеих сторон уже полетели снежки, послышался смех – кто-то сверзился вниз со стены. Покатился по ледяному желобу – эх, хорошо!

— Захар, – Иван шепнул оброчнику. – Смотри, чтоб сбитень с блинами не кончился.

— Не кончится, – усмехнулся Захар. – А и кончится, так еще привезу, не беспокойся, боярин.

Оставив группу молодежи брать снежную крепость, Иван повез остальных к следующим. Всего ж крепостиц было выстроено три – на всех дорогах, ведущих к вотчине Аксена Собакина. Теперь уж точно – оттуда мышь незаметно не выскочит.

Раничев, самолично правя санями, как сумасшедший носился от одной крепостицы к другой, посматривал на маячивший в отдалении на холме частокол. Ну, что же не едете-то? Иль дотемна ждать хотите? Так на тот случай и мы кострища зачнем жечь, хороводы устроим – пива, сбитня, блинов хватит!

Так закрутился Иван, что даже не сразу узнал тиуна Хеврония. Да и тот хорош гусь – подобрался незаметненько, вынырнул из толпы, тихонько шепнул:

— Все сладилось, господине.

— Ну и славно! – потерев руки, Раничев снова посмотрел на собакинский частокол. Вздрогнул, закусил азартно губу:

— А ведь едут, Хевроний! Едут…

И в самом деле, из распахнувшихся в частоколе ворот выехало несколько санных повозок, числом примерно с десяток, уж никак не меньше – большой, украшенный разноцветными лентами поезд. Подъезжали, махали руками радостно, рядом с возами, на конях, вооруженные копьями воины – охрана:

— Православные, пропустите, в Пронск, на ярмарку опаздываем!

Раничев узнал Аксена, отвернулся, нырнул в толпу, потянул в хоровод парней да девчонок, стараясь, чтоб собакинский поезд поплотнее окружила толпа. Затянули песню:

Воины вынуждены были спешиться – а куда деться, не давить же народ? Эдак могли разозлиться да вполне с коня сбросить, затоптать. Похоже, то же понял и Аксен, красивое, бледное, с небольшой бородкой лицо его исказила гримаса. Обернувшись, он что-то зло бросил своим. Возчики отогнали возы в сторонку, воины спешились.

Раничев сноровисто окружил их поющими да пляшущими людьми:

Пей, веселись, православный люд!

Хевроний с Захаром быстро притащили бражки да принялись угощать воинов. Напрасно Аксен пытался сохранить меж своими людьми хоть какое-то подобие порядка – его и не пустили-то. В бессильной злобе молодой боярин вынужден был подчиниться, даже выпил сбитню… И закашлялся, подавившись блином – увидал, как толпа парней живо побежала к возам. Закричал, грозно размахивая руками, – сабельку опасался достать – живо выдернут: