Онлайн книга «Молния Баязида»
|
На следующий день, с раннего утра, Раничев на пару с будильщиком, иноком Анемподистом – молодым круглолицым монахом с редковатой бородкою и забитым взглядом – отправились будить братию. Сначала, как водится, архимандрита и соборных старцев, а затем уж и всех остальных – для того ударили в малый колокол. Потом отстояли молебен, затем пилили на дрова огромные, сложенные штабелем у дальней стены монастыря, бревна, после литургии отправились в трапезную, обедать, откушали варева-сочива – негустой вегетарианский супчик – и постную кашу, запили ключевой водицей и снова на работы – углублять ров, пока оттепель. Там, правда, работали не столько монахи, сколько зависимые от монастыря крестьяне, тем не менее Иван ухайдакался так, что еле дополз к вечерне. Потом снова трапезная, тут Раничев кивнул Евсейке, помогавшему кутнику разносить пищу, потом – личная молитва в келье, с поклонами, за тем ревностно следил Алексий, ну а потом уж – узкое, покрытое грубой мешковиною, ложе. И холод, блин! На небольшую, имевшуюся в келье, печь, дровишек выделяли мало. — Ну, как ты, отроче? – дождавшись, когда Алексий отправится в отхожее место, осведомился Иван. — Да по-всякому, – уклончиво отозвался Евсейко и вдруг неожиданно признался: – Думал раньше – все монаси, как братья, ан нет. И тут все по-разному. Архимандритова келья – хоромы боярские! Иконки все в золоченых окладах, свечи восковые, ладанки, печь по-белому, с изразцами цветастыми, – отрок замолк. — Что-то ты больно задумчив, – Раничев растормошил парня. – Случилось что? — Да так… – нехотя отозвался Евсей. – Отец настоятель меня в хоромах своих остановил, рассматривал так… будто корову на рынке! — Будто корову, говоришь? – насторожился Иван. — Ну да, только что в рот не глядел, зубы не пересчитывал – все ли целы? Да еще монах один, дюже ласковый, толстый… кажется, Илларионом звать, по голове меня гладил да к себе в келью звал, обещал показать, какие у него образа висят. — Так что ж ты не пошел? – засмеялся Раничев. — Алексий не пустил, сказал – нечего у брата Иллариона делать. — И правильно, – кивнул Иван. – Будет тебя еще этот Илларион звать – не ходи. Сказать, почему? Отрок вздохнул: — Да понимаю, я все, Иване. Просто думалось раньше – обитель, святое место. А тут… Вошел Алексий, подозрительно посмотрел на послушников: — Пошто сидите, не молитесь? — Да на миг только и присели… Уж се вечер намолились досыта, наклались поклонов: — Господи, иже еси на небеси… Иван, конечно, не был таким уж ярым атеистом, веровал все же, но тут уж почувствовал вдруг, что совсем скоро превратится в законченного богоборца. Ночью приснился Угрюмов, не нынешний, начала пятнадцатого века, и даже не прежний, в котором Иван занимал должность и.о. директора исторического музея, а совсем другой, рубежа семидесятых-восьмидесятых. Будто стоит он, Иван, совсем еще молодой пацан, в универмаге РАЙПО в длиннющей очереди за индийским джинсами «Милтонз». Перед ним – толстая тетка с баулами, позади – кучерявая девчонка, по виду – студентка, почему-то в домашнем халате и шлепанцах, на стене, под самым потолком, белыми буквами по кумачу надпись – «Коллектив социалистического труда». Рядом с одежным отделом, еще одна очередь – за модными дисками: «Ирапшн», «Тич-Ин», «Бони М» без «Распутина», «Ву ле ву» – «АББА»… Стоял-стоял совсем юный еще Ваня, глазами пилькал, потом набрался смелости, повернулся к студентке, попросить, чтоб место покараулила, пока он, Иван, за дисками очередь займет, заодно и ей купит. |