Книга Око Тимура, страница 139 – Андрей Посняков

— Говорил. – Хайреддин шумно отхлебнул из большой чашки. – Почти со всеми. И, знаешь, каждый из них готов выступить в поддержку кади!

— Отлично, – потер руки Иван. – Я дам знать, когда придет время. Пока же никому не говори обо мне.

— Да мне и не с кем разговаривать. – Старый слуга горестно развел руками. – Увы, наш дом опустел… Бедные слуги. И хозяин… Что же с ним будет?

— Посмотрим. – Раничев поднялся на ноги и, простившись со стариком и чайханщиком, сошел с помоста.

Заскочивший к полудню домой Жан-Люк сообщил, что и в самом деле, кроме мухтасибов, следящих за порядком на местах, имеется еще и специальный чиновник, наблюдающий за качеством питьевой воды.

— Он имеет право остановить и попробовать воду у любого водоноса. И горе тому, чья вода будет с илом или песком.

— Ясно, – усмехнулся Иван. – В таком случае водоноса можно вполне обвинить в мошенничестве и обмане. А это – преступление против Бога! Вполне можно получить сотню ударов палкой.

— Этот твой товарищ, – уходя, вдруг задержался на пороге Жан-Люк. – Он, случайно, того… не содомит?

— С чего ты взял? – поперхнулся Раничев.

— Слишком смазлив… И та-ак на меня смотрит… Был бы девкой – я бы не устоял!

Ничего не ответив, Иван зашелся хохотом. Посмотрев на него, марселец озадаченно пожал плечами и удалился – на улице его нетерпеливо дожидались носильщики с только что купленной рыбой.

Сверху спустилась Зуйнар, уселась рядом, посмотрев на Раничева красивыми, похожими на блестящие маслины глазами.

— Тебе нравится Жан-Люк? – усмехнувшись, неожиданно спросил Иван.

— Мне нравишься ты, мой господин, – грустно качнула головой девушка. – Но я чувствую – ты не останешься здесь навсегда, а господин Жалюк, тот, пожалуй…

— Верно мыслишь, Зуйнар. – Раничев вздохнул. – Давно догадалась?

— Давно… Во сне ты повторяешь одно и то же имя.

— Вот как?

— Да, да… И в глазах у тебя я часто вижу тоску. Такую же, какую я видела еще давно, дома, у некоторых невольников. Они потом либо сбегали, либо вешались. Ты тоже уедешь… жаль.

— А скажи-ка, Зуйнар, ты бы хотела выйти замуж, скажем, за Жан-Люка?

Девушка вдруг покраснела:

— Конечно, хотела бы… Господин Жалюк так красив и влиятелен. И это ничего, что он пока что не правоверный и – дворцовый раб. Скоро он выкупится на волю и примет истинную веру.

— Ох, ничего себе! – искренне удивился Раничев. – Жан-Люк что, сам тебе об этом говорил?

— Да, господин. Мы тут как-то с ним болтали…

— И ты будешь его любить?

— Да! И рожу ему много красивых детей… Только, – Зуйнар вздохнула, – он не обращает на меня совсем никакого внимания.

— Ну еще бы… Ты же сейчас мальчик.

— О, господин…

— Ладно, так и быть – обещаю переговорить с Жан-Люком о тебе! Только не сейчас, позже… А дальше уж сами решайте.

К вечеру Жан-Люк вернулся домой не один, а в компании с сухоньким старичком в белой чалме и с шелковым щегольским поясом.

— Фазиль-бей, – усаживая гостя на почетное место, шепнул марселец Ивану. – Мухтасиб… Как раз занимается водоносами.

— Мухтасиб? – тихо возликовал Раничев. – Вот славно!

— Он – мой наставник в делах принятия истинной веры, – как бы между прочим поведал Жан-Люк. – Но – тсс! – любит иногда выпить. Только это между нами.

— Само собой, – потер руки Иван.

Чернокожий слуга Жожо уже тащил кувшин и закуску…