Книга Шпион Тамерлана, страница 50 – Андрей Посняков

Иван приложил руки к губам рупором, крикнул:

— Таисья-а-а-а!

Далеко разнеслось эхо, отразилось от елей. А вот Таська не отзывалась. Ну точно, случилось что-то! И надо же было вдвоем на охоту отправиться. Раньше-то все втроем-вчетвером ходили, да и сегодня Клюпа с ними в лес собирался, да вот с утра прихворнул что-то животом, маялся, сердечный, аж с лица спал. Таисья тогда махнула рукой, насыпала сушеной черники полную чашу – жуй, лечись, парень! А мы уж и без тебя, сами… Вот и пошли. Да и зашли черт-те куда, Раничев этих мест вообще не помнил. Красиво, да, но ведь и далековато изрядно, почитай, почти полдня шли, ну если и не полдня, то часа четыре точно. И зачем сюда подались? Дичи здесь не так чтобы очень, одного тетерева по пути и подстрелили, так тетеревов с иной птицею и поближе от острожка – тьма-тьмою. Чего было в этаку даль ползти?

Подтянув ременные завязки, Раничев поудобнее пристроил за плечами котомку и решительно направился к краю поляны, ступая по проторенной Таськой лыжне. Пока шел, весь упарился – ну-ка, все время в гору, да потом меж кустищами – и как девчонка-то смогла, да еще по сугробам? Ух и снегу же было кругом, не лыжи бы – провалился по пояс, да что там по пояс, в некоторых местах – и по горло. Вот наконец и ельник. А где же Таисья? Иван прошел еще немного по свежим следам и остановился, увидев наконец девчонку прямо перед собой. Сбросив шапку и наклонившись, та азартно раскапывала сугроб снятой лыжей. Хм… Странное занятие.

Иван кашлянул. Таисья тут же обернулась – зло сверкнули сталью глаза. Светлые волосы ее развалились по плечам, лицо разрумянилось, а вид был такой, словно Иван внезапно застал ее за каким-то неприглядным занятием. Впрочем, девчонка быстро взяла себя в руки, улыбнулась – только улыбка-то вышла кривой. Или это просто так показалось?

— А, это ты, Иване, – вымолвила она. – Тут заимка. – Таська кивнула на сугроб. – Помоги раскопать. Я б и сама, да вишь, занесло как!

— Помогу, чего уж, – махнув рукой, Раничев снял лыжи.

Даже и вдвоем копали долго. Снег слежался и вовсе не был таким уж рыхлым. Заимку занесло по самую крышу, если не знать, так и не найдешь, взглянешь со стороны – сугроб сугробом. Значит, знала Таисья… Может быть, к ней и шла? Тогда, зачем, спрашивается?

Вот наконец в снегу показалась дверь – откопали! Таисья радостно сверкнула глазами, подмигнула Ивану и, распахнув дверь, вошла, а вернее, вползла внутрь.

— Дровишки даже есть! – высунувшись, сообщила она. – Сейчас дымоход прочистим, очаг разожжем, поснидаем. А то уж и проголодалась чего-то. Ты как?

— Да можно, – махнул рукой Раничев. Он и в самом деле внезапно ощутил голод.

— Ну так заходи, чего встал?

Очаг поначалу никак не хотел растапливаться – дымил, гаснул – только когда Иван, забравшись на крышу, еще раз прочистил волоковую дыру, разгорелся, и вот уже затрепетало весело жаркое оранжевое пламя. В заимке сразу сделалось заметно теплее; сняв полушубок, Иван осматривался. Заимка как заимка, ничего особенного. Глинобитный пол, очаг, сложенный из круглых камней, низкий. Черный от въевшейся копоти потолок, вернее – крыша, сложенные из толстых бревен стены. Вдоль стены – широкая лавка, накрытая старой волчьей шкурой, напротив – аккуратно сложенная поленница. На специальной полочке завернутая в тряпицу соль, небольшой котелок, какие-то сушеные травы.