Книга Шпион Тамерлана, страница 130 – Андрей Посняков

Высокий берег круто обрывался к Днепру, так что едва возможно было спуститься, набрать воды. Того и гляди, можно было сорваться и кубарем скатиться с кручи, рискуя в любой момент сломать себе шею. Но это еще полбеды – потом нужно было подняться, что уже пытались проделать какие-то молодые безусые парни – воины соседней, брянской, сотни. Вот один почти добрался до вершины, ухватился за выступающий корень, да не удержался, заскользила рука, парень сорвался, едва не укатившись вниз, – туда, однако, понеслись, подскакивая на камнях, бадейки. Слышно было, как под хохот остальных громко ругался брянец.

— Э, не спешите, – слезая с коня, предостерег своих Петр Хитрая Нога. – На костер сушин натаскайте, да с запасом – скоро почти и не увидите больше деревьев, одно слово – степь.

Сложив оружие и доспехи, выставили часовых – разведка (Абу Ахмет?) сообщила, о рыскавших в опасной близости конных разъездах. Кто были эти всадники? Люди Тимур-Кутлуга? Или просто искатели наживы – половцы, или, вернее, дешт-и-кыпчак? Кто бы ни были, приходилось ухо держать востро. Вполне могли устроить молниеносный набег типа лихого рейда молодцев атамана Тютюнника на беззащитный райком комсомола. Пока заготовляли хворост да делили по справедливости ночную стражу, подоспел обоз – медлительные, но сильные и упорные волы мерно тащили тяжело переваливающиеся на кочках возы.

— Цоб-цобе! – щелкая бичами, кричали возчики, тихо поскрипывали высокие сплошные колеса.

— А ну, братие, – обернулся к воинам сотник, – поищите-ка в возах веревки.

Нашлись веревки, и в изрядном количестве, – вещь в походе необходимейшая, и не только пленникам руки вязать – а при осаде, при переправе, как без них обойтись?

Вот и сейчас, по указанию сотника, – ох, недаром прозвали его Хитрой Ногою – привязали веревки к кряжам, потом по ним и спустились к реке, словно туристы на КТМ. Иван сам с большим удовольствием проделал этот маршрут с кожаным бурдюком и большой плетеной баклагой за плечами. С удовольствием опустил руки в воду, умылся, чувствуя, как уходит – или почти уходит – прочь накопившаяся за день усталость. Искупаться бы, да нет уже времени, темнело быстро, а сотник строго-настрого наказал, чтобы во тьме – ни-ни – никаких купаний. Бывали случаи, подбирались враги и по реке на долбленках-однодеревках, потому на обрыве тоже выставили часового – береженого Бог бережет. Раничев приметил, что и многие другие сотни поступали так же, как они, – использовали при спуске и подъеме веревки: видно, сказывался боевой опыт. Вот уже и зажглись костры – небольшие, но по всему берегу, словно рассыпанные во тьме оранжевые гигантские искры. Котлы стояли на треногах – практично и удобно, особенно в тех местах, где мало или совсем нет кустов и деревьев. Бросили в кипящую воду вяленое мясо, добавили крупы, заправили мукою да пахучими травами – совсем неплохая похлебка получилась, вкусная и вполне питательная. Облизав деревянную ложку, Иван убрал ее в заплечный мешок, потянулся. Его дежурство выпало под самое утро – можно было успеть выспаться. Хорошо было кругом, темно, спокойно, лишь ржали неподалеку стреноженные кони, изредка перекрикивались часовые да где-то далеко внизу урчал, словно довольный кот, Днепр.

Поев, воины улеглись спать. С черного густого неба, подмигивая, смотрели вниз звезды, в густой траве вокруг стрекотали кузнечики. Пахло сухой травой и полынью. Раничев улегся меж всеми, укрылся плащом и тут же уснул, словно провалился в непроглядное смурное марево, темное, затягивающее, безо всяких там сновидений – умаялся за день.