Книга Перстень Тамерлана, страница 84 – Андрей Посняков

— Велю тебе в поруб пирогов принести, – милостиво покивал Феофан. – Да где ж этот писец. Авраам! Эй, Авраамка!

В дверь стрелой влетел писец Авраамка – длинный нескладным малый с узким лицом и прической «я у мамы вместо швабры». Споткнувшись об порог, шмякнулся об пол, растянувшись у ног епископа:

— Звал, отче?

— Где тебя черти носят? – возопил Феофан и тут же быстро перекрестился – как же, помянул нечистого. Помянешь тут, с этакими-то работничками.

— Запишешь все с подробностию. – Он кивнул на Раничева. – Да не торопись, пиши внятно! И это… – Епископ отвел писца в сторону, прошептал: – Буде тать сей про Аксена Собакина врать начнет – не пиши, лжа то. И про Минетия, тиуна собакинского… Впрочем, про Минетия – можешь.

— Да-да, отче. Торопиться не надо, – обернулся к ним Иван, мучительно соображая, а не занести ли в число врагов-переветников еще и писца Авраамку с палачом-катом в придачу? Пускай Феофан озадачится! По здравом размышлении, Раничев эту идею отверг – опасался уж слишком перегнуть палку. Поэтому, поклонившись уходящему епископу, только смиренно напомнил про обещанные пироги.

— Будут тебе пироги, – обернувшись, пообещал епископ, маленькие глазки его горели жестокой радостью. Он вышел, шепнул, не в силах сдерживаться: – Ну погоди, воевода! Думал меня прищучить? Ан нет, посмотрим, как сам вывернешься!

— Пироги – это хорошо. – Раничев потянулся, с удовольствием глядя, как захлопнулась за епископом дверь. – В таких случаях, правда, полагается еще банка варенья и пачка печенья… Ну да ладно, сойдут и пироги. Тебя как звать-то? – Тщательно пряча улыбку, он взглянул на писца.

— Авраам, – отозвался тот, раскладывая на столе свой нехитрый инструментарий: листы грубой бумаги воеводской выделки, чернильницу, песок и несколько остро заточенных перьев.

— Авраам. Ах, Авраам… – повторил Раничев и, злобно сверкнув глазами, строго воспросил: – А не ты ли тот самый Авраамка-писец, что в летописях про крокодилов пишет, ученых мужей смущая? А? Ответствуй, тать? Ты хоть крокодилов-то видел?

Писец побледнел:

— Так я ж со слов проверенных.

— Вот, гад! – искренне возмутился Раничев. – Со слов он. Ну чего уставился, пиши давай…

Иван еле сдерживал радость – в голову ему внезапно пришла еще одна очень неплохая идея. Епископ все ж таки прокололся, оставив его наедине с писцом.

— Со мною вместе переветничали Аксенка, боярский сын… – по слогам задиктовал Раничев. – И – Авраамка, писец.

— …и Авра… ам… – как и велел епископ, пропустив мимо ушей Аксена, по инерции записал Авраам. Потом вдруг откинул перо, поднял глаза в страхе: – Кто?!

— Ты, ты, парень! Трое нас, скоморохов, вину твою подтвердят полностью.

— Да лжа то, лжа! – Писец не на шутку испугался. – Не поверит батюшка!

— Ага, не поверит, как же! – усмехнулся Иван. – Про боярского сына Аксена поверил, а про тебя – нет?

— Не погуби! – Писец вдруг бросился на колени. Как никто другой, он понимал всю тяжесть угрозы – людей волокли на дыбу и по менее серьезным обвинениям, а то и вовсе без оных.

— Встань, Авраам, – оглянувшись на дверь, тихо произнес Раничев. – Не хочу я тебя губить. Но и ты помоги мне… Согласен?

Писец истово закивал.

— От Феофана людишки часто за городские стены ездят?

— Да, почитай, каженный день.

— Сегодня поедут?